Порфирность. Готические стихотворения

LXV

От любови, Господь, мы и стали черны,

И лебяжьи пуха по тщете растеряли,

Как церкови горят и краснятся млыны,

Изнемеем теперь, аще кровию пряли.

И стоим пред Тобой без юродных венцов,

Чтят венечную Смерть родовые пенаты,

На чужбине Твоих собивали агнцов,

Слезы их упеклись в терневые караты.

Только мы и сличим воздыханье чумы,

Червный цвет прелия в гнилостные короны,

Паки звучны, Господь, золотыя псалмы

И рыдают о нас колокольные звоны.

LXVI

Нощно выльется красочный цвет,

Источатся всегорние блики,

И положат нам править Завет,

Яко были во смерти велики.

А вчера еще тлели красно

Богоданные эти цветочки,

Горькой кровию станет вино —

Так расставим одесные точки.

Саван днесь уготован Христу,

Фарисеям и мы удивимся,

Златом вырдеет лист ко листу,

В белой ветоши только явимся.

LXVII

А злата мертвые не имут,

И что коронами считаться,

Венцы нецветные изнимут,

Начнем с тенями обретаться.

Мы ждали Господа в юдоли,

Его прихода золотого,

Чрез смерть реча Ему – глаголи,

Сиянней житий это Слово.

Алкать великую субботу

Всем положат, кто неумолен,

И мы кровавую блевоту

Прельем со черных колоколен.

LXIII

Нас Господь и умерших простит,

Паки рано во пире глумиться,

Всуе ангел Господень слетит,

Мы устали смертельно томиться.

И соидем на Божий порог,

Житие мы влачились, довольно,

Кровью ль нашею белен мурог,

Так цветенье его божевольно.

Белый клевер воспыхнет в огне,

Зацветутся льняные сорочки,

Ах, белее и Смерти оне,

А за ними – кровавые строчки.

LXIX

Только черной весной и неможно дышать,

А минули, Господь, первоцветные зимы,

Скоморохам легко аонид потешать,

Аще мы всебелы и срамно уязвимы.

Тратной краска легла, но забили цвики

Из чистец-серебра в лазуритные крышки,

Волошковые ниц обронили венки,

Расписали их тлом – и ни дна, ни покрышки.

Слушай, Господе, звон, это мы презвоним,

И лиются со губ кровотечные слоги,

Не сносили голов, хоть костьми охраним

Василечки Твое и златые чертоги.

LXX

Лишь сиреневый цвет отомрет,

Вертограды постелятся кровью,

Убиенных Господь изберет,

Чтоб сиих воспытати любовью.

Мы тогда золотые венцы

И наденем искосо-кроваво,

Яко Божие эти птенцы,

Хоть горятся пускай величаво.