Синдром отмены

Грозилась убить родительницу, – с готовностью ответил дежурный, заставив начальника оперов вновь с удивлением воззриться на девушку.

Надо же, такой фестиваль закатила! А по виду не скажешь… Хрупкая вроде… Джинсы в обтяжку, легкие кроссы, обычная футболка – рядовая, законопослушная гражданка.

Старлей между тем, понизив голос, с едва заметным сочувствием добавил:

– Брата у нее сегодня убили, а мать – алкашка, пофиг ей.

Калинин в третий раз пригляделся к девушке, уже по-иному.

Опухшие глаза, растрепанные волосы….

Царапины на носу и щеках… У человека горе, оттого и трясет ее так, и тихий плач льется из груди.

– Открой, – майор кивнул на обезьянник и все то время, пока дежурный гремел ключами и скрипел решетчатой дверью, не спускал глаз с девушки.

Она же его совсем не замечала. Все так же раскачивалась на месте, невидящим взглядом уставившись куда-то сквозь прутья решетки.

– Иди за мной, – бросил он ей, когда она наконец обратила на него внимание. Развернувшись, он направился по уже давно знакомому маршруту, не озаботившись тем, следует за ним девчонка или же нет.

Ему хватило полминуты, чтобы понять, что задержанная еще очень юна – лет семнадцать, не больше. Жалко ее стало. Девчонка совсем, а уже и с мамашей не повезло, и с брательником тоже. Вернее, брательнику не повезло. От слова «совсем».

У двери в кабинет он обернулся. Девчонка была еще в самом начале коридора и жутко робела. Это было понятно по ее неуверенной черепашьей походке и напряженному взгляду, которым она прямо-таки вцепилась в него.

– Не бойся, – крикнул он ей, – мы просто поговорим.

Распахнув дверь, он замер в ожидании.

Приблизившись к нему, девчонка обдала его подозрительным взглядом, но при виде надписи «начальник уголовного розыска» слегка расслабилась.

Пропустив ее перед собой, Калинин закрыл дверь.

– Ну, рассказывай, что случилось? Почему с матерью сцепились? – устроившись за столом и, жестом указав девчонке на стул напротив, спросил он.

Пряча взгляд, она как-то неуклюже пожала плечами и шмыгнула носом.

На щеках блеснули не до конца высохшие дорожки слез.

– Давай рассказывай, – поторопил он ее, уже начиная жалеть о том, что вообще обратил на нее внимание. Времени до встречи с Вороновым оставалось все меньше. – Что произошло? Действительно с матерью подралась?

Та наконец кивнула и, скрючившись на стуле в позе зародыша, тихо и протяжно заныла.

Майор шумно выдохнул и потянулся за графином.