Свободные чтения. Составитель Лев Оборин

И наше небо, небо над Москвой

еще узнает, что оно в алмазах.

Максим Амелин

Хлебников через 100 лет

Свобода уходит нагая,

такая же, как и пришла,

хромая, изнемогая,

обобранная догола,

а мы… остаёмся обломки

сухих пустоцветов сбирать,

приветливых предков потомки,

земли безмолвная рать.

Опыт о памяти

Три года тому на обратном

из Рудни в Смоленск,

узнав, что оно

здесь именно и находится,

всего в двух шагах от дороги,

в сосновом бору,

проехать не смог

я мимо страшного кладбища.

Наверно, на выборе места

сказалось, что лес

погибельный близ

железнодорожной станции

с названием «Катынь» зловещим:

удобный подъезд

к распахнутым рвам,

невидимым за деревьями.

Развилка. Сквозные ворота

на три стороны:

направо пойдёшь —

поляки, налево – русские,

а прямо – черта межевая.

Сначала – чужих,

потом, перейдя

рубеж, и своих проведаю.

У них все посчитаны точно:

на скорби стенах

являет металл

фамилии, даты, звания;

у нас – безымянные тыщи,

о коих гласят

огромнейший крест

и надпись: «Могила братская».

Кого поминать? – непонятно,

молиться о ком? —

неведомо, – все

слились в безликое множество,

как будто бы память о каждом

расстрелянном тут

живым не нужна,

а мёртвых лишили голоса.

«Я спал в самолёте «Пекин – Москва…»

Я спал в самолёте «Пекин – Москва»;

проснулся, глянул в окно,

а там, внизу, – пустая Сибирь,

и только волчьи глаза

сквозь дымку вышек огнём нефтяных,

поблёскивая, горят.

Одной извивающейся змее

другая вцепилась в бок:

вдоль каждой в разбросах полуколец

заметны следы борьбы, —

я знаю, там Иппокреной Иртыш

не ставший впадает в Обь.

И сон как будто рукой сняло,

мне виделись наяву

железных и клацающих клыков

желтеющие ряды,

сочащийся медленно липкий яд

с раздвоенных языков.

Опыт о патриотизме

Князь

Пётр Андреевич Вяземский,

наполовину ирландец,

первый президент

Русского исторического общества,

чиновник, придворный, орденоносец,

добрую треть

долгой жизни своей проездивший

по заграницам,

раздраженно брюзжать

возвращался в отчизну время от времени

о народе русском и Боге.