Каракули гениального графомана. Лучшее

Вечно чужая

Вечно чужая, как загнанный зверь,

Рваный намордник с морды свисает,

Снова не ту выбираю дверь,

Снова кричат, ругаются, лают.

Снова в окне одноглазая ночь,

Рамы-решетки, квадратное небо,

Вот бы мне крылья и вырваться прочь,

Вдоль белых полос моей жизни-зебры.

Сколько способен стерпеть человек

Боли и грязи? Узнать нереально.

Жизнь, как по минному полю бег.

Загнанный зверь – это так банально.

Знают – не буду кусать в ответ.

Смешон и не страшен оскал беззубый.

И бьют всё сильнее, хоть злости нет,

А я ещё крепче сжимаю губы.

Другою не буду уже никогда.

Порою смешной и наивный ребенок.

Живу как могу, не смотря на года,

Женщина-кошка. Вернее – котёнок.

Скажи… у волка есть душа?

Скажи, у волка есть душа?

Скажи, ему знакома жалость?

– Есть… – отвечала не дыша.

Добыча, жить которой миг осталось.

Она смотрела в эти желтые глаза,

В них отражалось всё – от гнева и до боли.

Он мог бы ей о многом рассказать,

О том как тяжело пришлось в неволе.

Как страшно лязгнул тот стальной капкан,

Как содрогнулся лес ночной от рева,

Как кровь ручьем лила из рваных ран,

О том, как он бежал, порвав оковы.

Он мог бы рассказать, что просто так

Ни разу, никого он не обидел.

Он даже знает, что такое доброта,

Он как и все любил и ненавидел.

Был ярок мир, как будто акварель,

И им двоим и леса было мало.

Цветами была выстлана постель,

А небо им служило покрывалом.

Затвор. Щелчок. И кончилась любовь.

И даже небеса от боли взвыли,

Стекала тонкой алой струйкой кровь.

Ответь, скажи, за что её убили?

Мы в этот мир пришли не убивать,

Живые существа. Мы все от Бога.

Но людям почему то наплевать,

Уничтожают, убивают волка.

Жизнь изменила нас, захлопнув дверь.

И сердце волка стало теперь притчей.

И ты прости, но я всего лишь зверь.

А ты… А ты теперь моя добыча.

Песнь Волчицы

И снова о волке поет свою песню волчица,

И снова луна пополам, но одна на двоих.

И вой, словно плач, в небо рвется израненной птицей.

И сердце пронзает печальный, надрывный мой стих.

Ты ветер свободы, ты волк и душою и сердцем.

Сквозь бред полуночный глядят с поволокой глаза.

Ты веришь, когда ни во что уже больше не верится.

Под маскою зверя стекает скупая слеза.

И страстную ночь заглушит ледяное молчание.

Ты вновь убегаешь, бежишь только сам от себя.