Серая тетрадь

11 февраля 1999, четверг (вечер)

Сегодня с утра Шуткин принёс свою видавшую виды трудовую книжку, аккуратно переплетённую в новую белую обложку. Михаил Викторович никаких записей там не сделал, но убрал её не просто в сейф, а в его внутреннее отделение!

И тогда я после обеда тоже предоставила свою трудовую книжку, и зампред также спрятал её в сейф. Свершилось! Ладно, почти свершилось! Уж не стал бы такой серьёзный пожилой человек, как Шуткин, просто так приносить документ, который, как и справка с кладбища, восстановлению не подлежит!

– Володь, готовь штатное расписание! – велел Михаил Викторович.

 – У тебя, Алина, скоро будет зарплата. Нам отдают машины для сбора мусора, и вагончики, где рабочие могут переодеться. Сформируем бригады… Будешь у нас теперь «оператором лопаты»!

Ах, вот как! Значит, дворовая девка остаётся в тепле, а меня – в прямом смысле на помойку!

Но я всё равно обрадовалась, решив, что в мусоре меня не закопают.

Во вторник мне почудилось, что у меня отказывает сердце.

Просто стало тяжело дышать, и мне показалось, что оно у меня неправильно бьётся. И эти три дня я провела в лютом страхе.

А сегодня вечером просто легла на диван, и просила меня не беспокоить. Мама, естественно, с допросом, и я во всём призналась. Она долго смеялась, и авторитетно заявила, что сердце у меня, в отличие от её, здоровое, ритм правильный.

12 февраля 1999, пятница

Вот сейчас я пришла на обед, хотя обычно не обедаю. Мама оставляет мне жёлтый от морковки суп, а я его терпеть не могу.

Увидела в окно, как красный, как напившийся крови молодой клоп, автобус «ЛиАЗ» вернулся из Мальцева. Он же такая редкость!

Сегодня утром, как всегда, пришла на работу, и тупо села на своё место. Михаил Викторович и Владимир Викторович собирались куда-то в рейд. Я всё надеялась, что возьмут меня (а то деньги упущу), но не взяли. Михаил Викторович сказал ну просто по-отцовски:

– Не грусти.

И подмигнул.

У меня уже в лицо вросла эта грустная маска. А с чего мне веселиться?

Надеюсь, что они заработают денег.

Только ведь меня в рейд не взяли, могут и не дать. На каком основании? Лепёхиной дадут, как самой главной, Олесе как самой образованной, а мне – ничего.

13 февраля 1999, суббота

То, что вчера случилось, в моей любимой газете «Завтра» называется «Социальный взрыв». Полоса такая есть.

А ещё там выходит рубрика «Русский хозяин», о национально ориентированных предпринимателях и директорах предприятий.