По наследству

Саше был ближе прежний Олег – забияка, непоседа, немногословный юморист, и она тосковала по далекому образу, потому что его не вернуть, как детство и юность.

– Пойду, дел по горло.

– Затеяла ты обед… – сокрушался Гоша, – можно было бы в кафе заказать, как в прошлом году.

– На похоронах мамы больше было людей, да и не до обеда мне было. Ничего, на двадцать-тридцать человек – осилю, – Саша сошла с братова порога.

Мимо проходил отец с заложенными в карманы руками, было понятно, что он возвращается из туалета.

«Чего же немытые руки совать в карманы», – дернулся поплавком вопрос у брезгливой Саши.

– Днем ездил в гараж, сказал, что умерла теща, дадуть автобус, – с какой-то пархатой важностью заявил Анатолий. – Приехал, а тут Жора мне вина привез: «Вот, брат, тебе шампанское». Чё-то от этого шампанского живот хватаить.

– Руки мыть надо чаще, – сказала, как нитку оборвала, Саша.

Гора капустной соломки помещена в эмалированный таз, морковные и свекольные соломки – по мискам, в холодильнике теснились пакеты нарезок колбасы и сыра.

Саша устало перемещалась по комнате, за вечер ставшей похожей на столовскую подсобку: на подоконниках заняли место стопы тарелок, стаканы, рюмки, ложки, на небольшом столике и тумбочке красовались вазы, посверкивая конфетными обертками, как кошачьи глаза ночью. Тазы, выстланные полотенцами – один с пирожками, второй с нарезанным хлебом пришлось поставить на пол.

«Что еще? – вяло, спросила сама себя Саша. – А-а-а, салфетки, солонки…», – она присела на стул и стала мудрить, как покрасивее вставить салфетки в высокие стаканы.

Традицию поминок она не понимала: если умер дорогой тебе человек, то мыслей о еде не может возникать, а если человек тебе так-сяк, то важно проститься с ним, и опять же причем еда? Вот народная пошлость – обед после вида и запаха покойника.

5

День похорон начался нехорошо. Примчался дед Валентин и выпалил:

– Маню ограбили!

Саша сразу сумела широко раскрыть глаза, до этого момента неподдающиеся от недосыпаний.

– Ограбили? – переспросила она.

– В землянке вывернули замок.

– Проклятые карьерцы! Прознали, что баба Маня умерла и быстрее воровать… – негодовала на ходу Саша.

При осмотре не обнаружили самовара и кое-каких кастрюль, исчезла картошка, лук и несколько банок с крупами и топленым маргарином. Дед принялся чинить дверь, Саша с чувствами, оскверненными грязным мародерством, ушла ставить столы.

Она собиралась провести поминки на улице.