любовь. Сборник рассказов и повестей

Илик, который даже сумел влиться в струю общественного строя, понимал, что вот-вот женщина, которую он боготворил практически со дня своего появления на свет, покинет его безвозвратно.

И он стал оглядываться вокруг, но больше озираться, в поисках нового уюта и тепла, привычной пяты, без которой, он уже знал, ему не выжить ни за что. Он просто обязан был на старый пьедестал водрузить новый монумент, которому он не только будет поклоняться, но который будет защищать его от всех грядущих бед, и который прикроет его своей монолитной мраморной стопой, чтобы он мог вновь ощутить себя тем смуглым младенцем, с силой мнущим материнскую грудь пухлой рукой в перевязках и получающим всё то, что ему нужно для уверенности в завтрашнем дне.

Как было завещано небесными силами, на которые всегда полагалась мать Илика, одна женщина ушла, ей на смену пришла другая. Она была не так красива, как те, что окружили его в момент их прихода сверху вниз, к подножию его родных гор, к незнакомцам, но зато надёжна, и полностью воплотившая в себе черты покинувшей его, и так же уверенно и крепко в секунду прижавшая в своему мощному бюсту голову взрослого уже мужчины, при этом твёрдо наступив стопой чуть большего, чем предыдущий, размера, подмяв, как и прежде, под свою пяту всё его маленькое и беззащитное тельце, став новой и прежней святостью, которую он боготворил, заглотив порцию дёгтя вместе с мёдом.

Что означало, больше ничего святого для него в этой жизни не существовало, ни своего, ни чужого, на которое он взирал с презрением и грустью, ибо понимал, что, несмотря на звёздный Эдельвейс в волосах невесты, красивее она от этого не стала, но это не мешало молодому мужчине поклоняться ей и только ей, всё же изредка замечая окружающую среду, наполненную, будто богатая оранжерея, другими прекрасными растениями, аромат которых он не смел даже вдохнуть, не то чтобы сорвать эту красоту и насладиться всем волшебством вкуса, что она обещала…

Тем не менее, выросший Илик знал теперь и другое, ту тайну, что поведала ему его мать перед своей смертью, тайну своего рождения.