Моя строка

Начать, не ведая о том,

Что где-то есть та тайна,

Та, что мы мистикой зовем,

Хотя она простая.

В ней все расписано по дням,

Где с вами обитаем.

Живем, не веруя словам,

Мы их не понимаем.

Бывает человеку мало

Бывает человеку мало,

Всего того уже что есть,

Из того ценного что в мире,

Порою прорастает здесь.

И если б нас о том спросили:

«Цена любви какая есть?»

Наверно б с вами мы сказали:

Ценнее ничего нет здесь.

Её рублями не измеришь,

И не отмеришь себе впрок,

И на весах её не взвесишь,

Установить не сможешь срок.

Но мы её теперь сгноили –

И нет здесь в мире ни души,

Кто отвергал бы эти страсти

При сотворении любви.

Но мы б её там сохранили,

Там где-то в глубине души,

Если б сказать ей не забыли:

«Живи тут, Бог тебя храни!»

Но жизнь, она, порой сильнее

Всех наших с вами тут потуг, –

И в нас она нас убивает,

Чтоб скоротать себе досуг.

Но, что мы можем дать в награду,

За это ей – коль не любовь,

Ту, что мы к ней всегда питаем,

И пробуждаем её вновь.

Меня не знаю что удержит

Меня не знаю что удержит

От мыслей пагубных таких,

Когда я слышу речь Он держит,

Для всех здесь мёртвых и живых.

Сказать что нового Он может,

Кроме того что есть уже,

Сказано нам не раз здесь тоже

Эпох на этих рубеже?

Я не могу с ним согласиться,

Что найден будет Новый путь,

И станем все мы жить проситься,

Хотя бы даже где-нибудь.

Вот я и стал здесь пессимистом,

А был когда-то оптимист

И верил всем вождям речистым,

Тем от вранья будто был чист:

Одни лишь светлые желанья,

Будто б поселяется во мне,

И будут часто на свиданье

Приходить ангелы ко мне.

Но из всего оно что вышло –

Я здесь все также зол и Дик,

И звуки благости не слышу,

Все потому что к ним отвык.

Но что же я тогда здесь слышу

В моей истерзанной груди, –

Ведь все, как есть оно, я вижу

И впереди и позади.

Во мне ты сохрани Надежду,

Отец всего Всевышний наш,

Чтобы мечтал я, как и прежде,

Сыграть победный здесь свой марш.

Клубятся черные дымы

Клубятся Черные дымы

Над нами люди – человек –

Скоро исчезнуть можем мы

Тут на Земле нашей навеки.

Нам не пора ли укротить

В себе все пагубные страсти,

Чтоб мы смогли ещё пожить,

Отвергнув все, что есть напасти.