Запах кофе

А то остальные все торопятся куда-то. Говорят по мобильным телефонам. Смотрят на часы. А по ночам тут вообще никого нет.

– Ну, я вообще-то, тоже никто, – сказал Стас и вдруг засомневался: – С чего бы тебе с таким как я разговаривать? А ты вообще можешь меня видеть?

– Могу. Даже слишком хорошо вижу твою пьяную физиономию и подбитый глаз. Запахи, к счастью, не чувствую – это да. Я понимаю, кто ты. А ты понимаешь, кто я?

– Нет, – испугался Стас. Ему вдруг представилось, что брюнетка скажет сейчас, что она – его совесть и будет всю ночь мучить его постыдными воспоминаниями, или вообще объявит, что она – смерть и время его пришло.

– Я – чудо, – сказала девушка. – Разве ты не понимаешь таких простых вещей? Чудо!

– И тебе, что всё равно, что я – такой? – спросил Стас.

– А тебе разве не всё равно, что ты такой? – она вздернула нарисованный подбородок. – Ты принимаешь чудо, а чудо в ответ принимает тебя. Ты удивляешься, что ненастоящая рекламная девушка может общаться с тобой, а я удивляюсь, что ты живешь на улице и спиваешься.

– Пошла ты! – сказал Стас, отвернулся и сделал ещё глоток из бутылки, распотрошил пакет, вывалил на колени остатки пиццы, зелени, хлеба и принялся есть. Через несколько минут спросил, оглянувшись на брюнетку:

– Есть хочешь?

– Нет, спасибо, – вежливо ответила она и снова сделала глоток из своей чашечки. – Я бы предложила тебе кофе… То есть я и так его всем предлагаю – это моя работа.

– Не, – мотнул головой Стас.

– Хорошо, – покладисто согласилась брюнеточка. И от того, как спокойно она согласилась, его обожгло этим простым желанием – завтра проснуться и выпить чашку свежесваренного горьковатого кофе, вспыхнуло перед глазами воспоминание: утро, за окном качаются заснеженные ветки, на их тесной кухоньке закипает, пыхтит чайник и разливается над столом густой плотный кофейный запах. Он вспомнил в деталях свою кофейную чашку: слишком большую с каким-то синим цветком и даже почувствовал в ладонях её размер и гладкие бока.

– Зачем ты так? – спросила брюнетка. Стас зло плюнул в её сторону, запахнул пальто, поднял воротник и, поджав ноги, лег на скамейку спиной к улице.

– Спокойной ночи, – донеслось до него.