Запах кофе

Грамм сто, может, уже и принял на грудь, но разве от этого количества так крышу снесет? Он мотнул головой и хлебнул ещё раз, закашлялся, тяжело отплевываясь и матерясь.

– Прекрати ругаться, – уже немного зло одернула его рекламная фифа, тряхнув темными волосами.

– Слышь ты, как ты это…! Ты ещё мне говорить будешь, что делать, а что нет, – прохрипел Стас.

– А почему я должна это терпеть? – возмутилась она, буравя его пронзительным, хоть и нарисованным, взглядом. – Ты ведь можешь уйти, а я – нет. Так что изволь держать себя в рамках.

Стас, матерясь, сунул ноги в промокшие ботинки, прикрыл на всякий случай бутылку полой пальто и резко поднялся. В два огромных шага выскочил за пределы крытой остановки и огляделся. Приволакивая ногу, обошел стеклянный домик. Никого. Вернулся на скамейку и сел, глядя перед собой. Потом осторожно перевел взгляд на нарисованную дамочку. Точеные ножки, изящные руки с крошечной кофейной чашечкой, хорошенькое молодое личико. Она кивнула и даже чуть улыбнулась ему.

– Тебе тяжело в это поверить, я знаю, – сказала она, и теперь он ясно видел, как движутся, словно в мультфильме, её нарисованные губы.

 – Но мне так одиноко здесь. И сначала мне показалось даже, что мы могли бы быть чем-то похожи. Ты и я. Мне показалось, ты готовился провести на этой скамейке всю ночь. Получается, ближайшие несколько часов мы будем коротать вместе. Вот я и подумала…

Стас внимательно следил, как нарисованная девушка чуть качает головой в такт словам, как движутся её губы, и подрагивает ножка в изящной туфельке.

Он зажмурился, шумно выдохнул и отхлебнул из бутылки обжигающей жидкости.

– Хочешь? – протянул он бутылку дамочке на плакате.

– Нет, спасибо, – улыбнулась она. – Ты же видишь, я пью только кофе.

– А как ты… Ну почему ты такая? Говорящая? – спросил Стас, решив вдруг для себя, что какая, в конце концов, разница. Что ему терять? Вот говорит с ним эта красотка с картинки и что же теперь, молчать? Делать вид, что он её не слышит? Почему? Потому что он – бомжара, грязный, вонючий, только позавчера получивший в какой-то благотворительной палатке чистую, без вшей одежду и всё ещё кайфующий от этого ощущения? А если бы он был модным франтом, в хорошем пиджаке и вычищенных ботинках? Тогда что? Тоже надо было бы делать вид, что это галлюцинация или можно было бы решить, что он так хорош, что даже рекламные нарисованные девки устоять не могут?

– Уж какая есть, – брюнетка пожала плечами.

 – С тобой хоть поговорить можно.