ДК

Протянул мне открытую ладонь.

– Серега.

– Хорошо.

– Ничего хорошего не вижу.

– Что тебе надо? – Я малость завожусь.

– Пошли, выпьем.

– Пошли.

Заходим в ресторан. Еще недавно пышущая эстетизмом закуска померкла, объедки разбросаны по белой скатерти. С первого попавшегося стола Швейцер берет нетронутую сырную тарелку. Забиваемся в угол. Музыки там почти не слышно. За квадратной колонной танцуют актрисы. Замечаю Таньку – театральный секс-символ нашего города, вечно одинокая, вечно молодая, ее призвание – играть роковых женщин.

– Водку, вино, коньяк? – спрашивает Серега.

– Водку.

– Не советовал бы, «гаражная».

– Коньяк я тоже не люблю.

– А ладно, водку так водку. – Швейцер наполняет рюмки. – Извини, я погорячился.

– Да ладно.

– А пьеса, – говорит тише, – и впрямь говно, не читай, не трать время.

– Я разберусь.

– Давай.

– Давай.

Чокаемся, выпиваем, закусываем сыром и размякшим на каемке тарелки укропом. Водка противная, но что делать? Коньяк и вино я не переношу всей душой.

– Ты актер? – интересуюсь я.

– Актер. А ты что, спектакли со мной не видел?

– Да вроде нет.

Звон разбитых тарелок, склонившаяся над столом девушка всей своей полнотой подпирает стол, ее руки шарят по столу в поисках вибрирующего сотового.

– Вот, Олеська, как обычно.

– А что с ней?

– А ты как думаешь? – Серега снова наполняет рюмки.

– Ладно. – Снова стук рюмок, Серега выпивает не морщась. – Тебе все это нравится?

– Нет. Я тут из-за жены, она попросила.

– А кто твоя жена?

– Ленка…

– Ммм.

– Елена Иосифовна.

– Фейгус?

– Да.

– Бездарный режиссер, хорошо, что я в другом театре.

– Эй, потише вообще-то.

– Понял-понял. – Серега снова потянулся к бутылке.

– Ваш-то тоже не лучше, уже который год ни одного кассового спектакля сделать не может.

– Алло, – раздается крик в телефон. Олеська… Все-таки дотянулась… – Не кричи на меня, сказала же, вечером приеду.

– А она еще меня жизни учит, тоже мне, учительница, – умышленно кричит он в сторону бормочущей в телефон завтруппой. – Со своей разберись. А то все мне советует пить меньше…

– Я сказала же, – Олеську заедает. – Вечером.

– Эх, – заводится Серега, наскоро выпитая водка его значительно поднакрыла.