Когда ты не сам по себе. Стихи, написанные за решёткой

Когда на совести нечисто,

вмиг изменяется походка.

Закоренелые садисты

глядят рассеяно и кротко.

Они живут не днём вчерашним —

у них теперь иные сроки —

не потому, что стало страшно,

а потому, что одиноки.

Их неправдивы показанья,

любой в душе, как прежде, Каин.

Но нет, наверно, наказанья

страшнее, чем тоска такая.

* * *

Облаков эскадрилья…

Какие-то круглые диски,

как тарелки пришельцев,

хотя я, быть может, не прав.

Я завидую им:

они могут гулять без прописки

где угодно, и им участковый

не выпишет штраф.

Я не сам по себе.

Я теперь под присмотром гуляю,

хоть свобода и рядом —

дотронуться можно рукой.

Превратиться бы в ту

дискокрылую белую стаю,

чтобы мир этот кинуть,

в надежде увидеть другой.

Кто-то скажет: абсурд,

ты у этого времени пленник.

Да, я пленник вдвойне:

я попал под особый надзор.

Я амнистий не жду.

Я глобальных не жду потеплений.

Только я не смирился.

Облом, господин прокурор.

Вы ошиблись. Не встал я

на путь исправленья. И снова

замышляю побег

от всего, что стесняет и жмёт.

И уйду, как и жил, —

тёплым призраком духа лесного

или чистым ключом —

тем, что бьёт у церковных ворот.

* * *

Ветер к полуночи вдруг слинял,

звёздный свет голубой…

Тычется в створки окна луна

лысою головой.

Выйду к некормленым голубям,

вот я и дохромал…

Всё — голубям, одарить тебя

нечем — мой пуст карман.

Хлебные крошки птицы клюют,

белый пурги дымок…

Ты извини, но что есть уют,

как-то мне невдомёк.

Я в безысходности февраля

лета не жду визит.

Знаешь, недвижимость вся моя

здесь на крючке висит.

Я ничего совсем не скопил —

не было в том проблем:

я никогда не бывал скупым,

только делился всем.

И никуда меня не зови —

этого я не жду:

я, как голодные сизари,

сам доклюю беду.

* * *

Я вытру с лица свой горячий пот.

Всё! Перекур. В бытовке сидим.

Здесь тесно от ватников и сапог,

табачный плавает дым.

Грубо сколоченная скамья…

И совсем незаметно минуты текут,

но здесь мы – словно одна семья,

и поэтому здесь уют.

Мы — зэки. Мы — каждый сам по себе.

У зэка нету друзей.

Но я – Сергей, мой напарник — Сергей

и бригадир — Сергей.

Узнает пусть нетюремный свет,

о пользе жизненных ям,

ведь мы – Сергеи, хоть не в родстве,

хотя по разным статьям.

Натянем ушанки.