Соборище 2. Авангард и андеграунд новой литературы

Дай мне руку. В ногах правды нет…

«Есть под закрытыми глазами…»

Есть под закрытыми глазами

Дверь в никуда

Из ниоткуда.

Никогда

Которую нам не откроют,

Пока мы не откроем сами.

За дверью – там, под небесами,

Жив каждый звук,

Из тех, что часто мы не слышим,

Забравшись суетно и выше

В прикосновенье чьих-то рук

И чьих-то просьб или ошибок,

Что часто сами же вершим мы

И тот багаж несем к двери.

Как часто нужно видеть крест,

Чтоб научиться говорить,

А не выкрикивать с порога

О том, как с нами все теперь.

Есть под закрытыми глазами

Одна не отпертая дверь.

Туда, где наше искупленье,

Но где не нужно на коленях

Стоять.

«Я не буду тебе говорить, как сжигают мосты…»

Я не буду тебе говорить, как сжигают мосты.

Ты, наверное, знаешь и сам, что такое огонь.

Я пыталась не раз и не два догореть и остыть,

Догореть и простить и не рушить вокруг ничего.

Я пыталась, и многие видели радужный миф

И мечтали прожить в этой сказке свой пасмурный век,

Забывая о том, что и миф превращается в мир,

Если мир этот строит не Бог, а живой человек.

Я мечтала построить дорогу в такие места,

Где еще не кипела застройка под чьи-то дворцы.

Мне казалось, что музыка вечна, а правда проста

И что звезды на небе – как Господа леденцы.

Он роняет их с неба в ладони всех тех, кто готов

Их поймать, кто упорен и смел и в ком вера сильна.

А потом на руинах великих времен и эпох

Чьим-то детям дают их простые на слух имена.

Я была из таких. Я сияла как солнечный луч.

Я была выше тех, кто c князьями возился в грязи.

Я построила рай в техногенном пространстве. Под ключ.

Не заметив в восторге, как рай превратился в бензин.

И когда полыхнул этот феникс, срывая покров,

Как защитную маску с чужой застаревшей привычки,

Говорили, что воздух рванул из-за крошечной спички.

И, конечно, никто не поверил в такую любовь.

Говорили – я глупая, путь избрала я ко дну.

Поделом мне за все, что я есть: за полеты во сне

И за то, что я жизнь выбирала себе не одну,

За пример мой и путь, за размах и попытки краснеть!

Я не помню тебя, но я знаю – ты был среди них,

Среди тех, кто судил, как мне жить и когда умирать.

Я не в силах тебя упрекнуть, ибо мы не одни,

Кому дан этот выбор и право дано выбирать.

Часто мы выбираем, надеясь, что выбор спасет,

Просто он неисправен.