Возвращение ангела. Женская проза

Первая их с мужем квартира была маленькой и приходилось приспосабливаться на диване.

Она с благодарностью вспоминала любимую с детства, подаренную ей, ещё школьнице, книгу Шолохова «Судьба человека». Сначала она много раз, перечитывая встречу героя с названным сыном, каждый раз долго и горестно рыдала над этими впечатляющими строчками. Потом бережно хранила это подарочное издание большого формата в твёрдой обложке. И наконец книга пригодилась снова, когда стала служить своеобразным письменным столом, она удобно устраивала её на коленях, подвернув под себя ноги, сидя на диване.

Потом, когда дочь пошла в школу, ей купили письменный стол, но он всегда был занят тетрадками и учебниками. Так что товарищ Шолохов долго ещё выручал Эвелину в работе. Первый большой, если не сказать громоздкий, компьютер, приспособили опять же в дочкиной комнате, работали на нём, как говорится «в драку собаку».

С одной стороны, это была большая радость и удобство, с другой – начался этап некоторого разобщения семьи. Квартира разделилась на зоны присутствия. Муж мог спокойно работать под вой телевизора в гостиной, дочь засела у себя в комнате, а Эвелине было необходимо сочетание тишины и одиночества с близостью домашних дел, например, готовки ужина или завтрака. Скажем, не отходя от компьютера следить, не подгорает ли каша и не залил ли плиту кофе.

По утрам она часто стояла с чашкой кофе у окна, иногда присаживаясь на широкий подоконник, и смотрела в пустой переулок, на заснеженные деревья, на окна офиса напротив, с закрытыми постоянно жалюзи, сквозь которые едва пробивался свет, на охранника, высокого, крепкого мужчину, который время от времени выходил на крыльцо, то беседуя с входящими, то помогая въехать в неширокие ворота габаритным автомобилям.

Его имя казалось ему не только дурацким, но и совершенно отвратительным. Викентий. Кто сейчас называет детей такими именами? Объяснялось всё просто. В семье была такая тупая, на его взгляд, традиция – называть вновь рождённого внука именем деда. Вот и были у них дед Викентий Семёнович, отец Семён Викентьевич, а он следовательно снова Викентий Семёнович.

Он отчего-то верил в некоторые судьбоносные приметы.