Холерный дом

Холерный дом

Ирина Бухарина

Она танцевала на краю помоста у самой воды, почти взлетая над ней, как птица, и Эдуард любовался своей прекрасной юной женой. Но такой ли уж замечательной оказалась жизнь с балериной, о которой он так мечтал? Об этом повесть Ирины Бухариной «Семейная жизнь Эдуарда». Светлой грустью и легким юмором пронизаны и рассказы автора о поездках на Волгу, о встречах с плавающими Хрюшами и завершении отдыха в «холерном доме».

Холерный дом

Ирина Бухарина

© Ирина Бухарина, 2020

ISBN 978-5-0051-3721-0

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

Зелёненький он был.

Когда мой муж купил свой огромный белоснежный «Лексус», его отец, мой свёкор, заглянув в необъятный багажник, выдал незабываемую фразу:

– О! Какой здоровый багажник! Будем навоз на дачу возить.

Сначала я подумала, что это шутка. Но что меня больше всего поразило, сын его, мой муж, даже глазом не моргнул и не улыбнулся, как бы соглашаясь с папой.

Дальше пошло как по-писаному – по выходным Серёга со свёкром стали разъезжать по всяким садово-огородным точкам и, на потеху публике, набивать «Лексус» всевозможной садовой утварью, рассадой, семенной картошкой и, самое ужасное, удобрениями, в частности вышеупомянутым навозом.

Дача – моя кара. Все вокруг уже обзавелись зелёными лужайками, всякими качельками, мангалами и цветниками, а моя свекровь умудрялась засеивать практически всю площадь дачного участка картошкой.

Цветы тонкой полоской желтели лишь у самого забора. На мои робкие предложения разбить клумбы, развести побольше цветов и вид сразу станет лучше, она с восторженным убеждением отвечала, что для неё самый лучший вид – это вид цветущей картошки.

С одной стороны, я понимала родителей мужа, переживших голодное детство. Говорят, что те, кто в детстве недоедали, всю жизнь не могут избавиться от желания припрятать, сохранить, доесть до крошки каждый кусочек хлеба, каждый сухарик.

Но всё-таки для чего сажать такое количество картошки, которую ещё надо было регулярно полоть, окучивать и избавлять от мерзких колорадских жуков, я не понимала.

Но мой муж так любил своих родителей и, наверное, ещё больше жаренную его мамой картошку, что никаких возражений ни себе, ни тем более мне, не позволял.

Я смахиваю пот после прополки пресловутого корнеплода и, притулясь к забору, вспоминаю, как мы купили наш первый «Запорожец».