Возвращение ангела. Женская проза

И она, не сопротивляясь, побежала за ним, захлопнула мокрый зонт и плюхнулась на переднее сиденье. Он закрыл за ней дверь, быстро перебежал на другую сторону, тоже промок и, хлопнув дверью, включил свет в тёмном салоне. Ещё не глядя на неё, увидел зонт, с которого капала вода, и сказав:

– Давайте я пристрою ваш зонтик, – повернулся к ней.

Они оказались лицом друг к другу.

Когда Эвелина увидела это юное, ей даже показалось веснушчатое, лицо не мужчины, а мальчика, почти подростка, она мысленно ахнула:

– Боже! Ему, наверное, лет двадцать или ещё меньше.

Она, взрослая женщина, конечно, справилась с собой, со своей растерянностью от неожиданного понимания, что флиртовала не со зрелым мужчиной, как ей представлялось, а с простоватым, совсем ещё молодым парнишкой.

А Викентий, увидев вплотную перед собой мокрое, облепленное волосами лицо без очков, к которым он привык, лицо с морщинками возле глаз и вокруг накрашенного бледной помадой рта, в общем, со всеми признаками стареющей женщины за пятьдесят, не сумев справиться с разочарованием, быстро отвернулся и хриплым голосом спросил:

– Куда вас подвезти?

– Вообще-то мне в сторону Садового кольца, – неопределённо ответила она.

– Здесь трудно развернуться. Давайте я подброшу вас до метро.

– Буду вам очень признательна, – сдержанно ответила Эвелина.

Он довёз её до Новокузнецкой. Она быстро юркнула в метро, всё ещё ругая себя и смеясь над собой одновременно.

А он, смущенный и расстроенный, поехал домой и думал, что подглядывать в чужие окна всё-таки неприлично.

Вечером, возвращаясь домой, Эвелина зашла в хозторг и купила первые попавшиеся кухонные шторы.

УСЛЫШЬ МЕНЯ, ХОРОШАЯ…

Разводились они интеллигентно. До этого были, конечно, ругань, споры, непримиримые противоречия. Слава богу, обошлось без драк, хотя иногда ей очень хотелось запустить чем-нибудь в его пьяную голову.

На суд пришли вовремя. Он в новой, модной, цветастой рубахе, благоухающий незнакомым вкусным парфюмом.

Их пригласила в кабинет немолодая уставшая женщина, прочитала заявление, которое написала Маргарита, спросила, дать ли им время для примирения, на что он быстро ответил:

– Нет, теперь это уже невозможно.

– Почему теперь? Что такое невозможное, по его понятиям, случилось за этот месяц? – подумала Маргарита и тоже помотала головой.