Таймер

– Отпустите девушку,– сказала старшая медсестра,– я нашла тех, кто вам споёт.

Она говорила тихо, надеясь, что всё происходящее удастся скрыть, если не от начальства, то хотя бы от больных.

Таня почувствовала, как по плечу заелозил острый подбородок – старик помотал головой в отрицательном жесте.

– Сначала песня,– просипел он, и Таня попыталась повторить погромче, но сдавленное горло не позволило.

В коридоре появились двое. Мужчина и женщина. Она чуть впереди, шагала широко, иногда едва ли не бежала.

Он – низкий и неуклюжий, перекатывался вразвалочку чуть поодаль. Кто эти люди – Таня разглядеть не смогла.

– Явились,– засипел старик.

– Я пригласила ваших родственников,– пояснила Юлия Владимировна.

– Папа,– воскликнула женщина, отстраняя старшую медсестру. Мужчина прислонился к стене, скрестив на груди руки.– Мы заберём тебя домой, если ты отпустишь девушку!

Старик отреагировал то ли кашлем, то ли горьким смешком.

– Вот видишь, деточка,– зашептал он Тане в ухо,– они заберут меня, если я тебя отпущу. Что мешало им забрать меня раньше? Обещали забрать и обманули. Верно, кому дома нужен отвратительно пахнущий больной. Пой, доченька. Передай ей!

– Он просит вас петь,– Таня озвучила просьбу собравшимся.

– Что?

– Пойте, он хочет услышать колыбельную…– Таня запнулась, припоминая строку из песни, старик тут же зашептал:

– «Ночка тёмная до края расстелила небеса…»

– Я…– женщина в волнении схватилась за шею,– Я не умею петь… И не помню этой песни…

– А ты ничего не помнишь,– сварливо засипело в Танином ухе,– ничего из того, что отец с матерью тебе дали.

Старик смачно плюнул Тане в спину, выражая презрение к мужу дочери, и тут же закашлялся. Столовый нож опять зацепил кожу, и Таня повела головой, пытаясь устраниться от лезвия.

– Что он сказал? – уточнила женщина в плаще.

– Переводи, переводи,– донеслось сквозь кашель. Таня задержала дыхание: её замутило от внезапно нахлынувшей волны смрада, к которому она уже успела было привыкнуть.

– Он говорит, что ваш ненаглядный вам дороже отца с матерью…

Женщина сглотнула комок, но отвечать не стала. Таня выпрямилась, подтянув старика, словно походный рюкзак. За время кашля он заметно обмяк.

– Я не буду больше ничего передавать,– твёрдо заявила она,– достаточно.