Таймер

От стены до стены. А крутанись он при этом – так и очертить комнату по периметру.

– Стирать?

– Ещё немного, и я начну думать, что ты говоришь только двусложные слова на букву «с».

– Ты слышал от меня и другие слова,– он смахнул широким жестом все журналы с тахты, футболку выудил двумя пальцами из-под завала и надел на себя, затем театральным жестом предложил мне присаживаться, выкрикнув: «Вэллком!» Слога два, но первая буква не «эс»,– добавил он, снижая градус патетики.

В углу высились три башни из книг, каждая примерно до моей груди высотой: Достоевский, Толстой, Чехов – целыми собраниями сочинений; Ремарк, Дюма, Пикуль – разрозненные отдельные тома.

– Бабушкины книги,– хозяин проследил за моим взглядом,– кое-что я читал.

Он добавил это настолько важным тоном, словно низкая степень его начитанности могла отпугнуть меня от стирки.

– Теперь это подставки для посуды,– тут же рассмеялся круглолицый, взял с томика Булгакова плоскую тарелку, слизнул с неё крошки, и вернул на место.

– Кто все эти люди, твои родственники? – спросил я, кивнув в сторону коридора.

Я плотно притворил за собой дверь. В комнате круглолицего было тихо и свежо, словно хозяин повесил табличку: «Запаху пива вход воспрещён», и тот почему-то послушался письменных указаний.

Окно было занавешено тяжёлой пыльной зелёной портьерой, в нескольких местах сорвавшейся с карниза. Форточка приоткрыта, но шум улицы казался беззвучием, по сравнению с отрыжкой Коляна.

– Нет,– круглолицый помотал головой,– точно не родственники.

Я из них, честно говоря, никого не знаю. Да ты садись.– Он похлопал ладонью по тахте, обозначая место, куда мне надлежало сесть, а потом протянул пятерню мне.– Меня Мишей зовут.

Я рассмотрел, что в языке его болтается серебристый шарик.

«Наверное, звукам его голоса приходилось, прежде чем вылететь на свободу, огибать металлическую серёжку или прыгать через неё, как на уроке физкультуры,– подумалось мне,– нет, тогда бы появились дефекты речи, звуки появлялись бы запыхавшимися и усталыми, а часть терялась бы, проваливалась обратно, так и не сдав зачёта по прыжкам.

А речь у этого Миши нормальная, без дефектов».

Я сел и с тупым упорством повторил вопрос.

– Так кто эти люди? – будто к стирке это могло иметь какое-то отношение!

Миша погонял туда-сюда шарик, на тонкой ножке угнездившийся в мякоти языка, и пожал плечами, подыскивая слово.

– Гости… наверное.

– Наверное гости,– пробормотал я, решив не вдаваться в подробности.