Мотыльки летят к свету

Но наши встречи целесообразны, когда они доставляют взаимное удовольствие.

– Скажи Ефим, ты мне хотя бы в малом можешь верить?

– Не пойму причину такого вопроса.

– Ты на него не ответил.

Он обнял Любу:

– Если бы ты знала, что ты для меня сейчас значишь.

– И что же я для тебя значу?

– Люба, Любушка! Не повторяй ошибок своей матери.

– Значит, не ты, а мама совершила ошибку?

– Эта проблема тебя не касается.

– Ефимушка, я обезумела. Не могу насытиться близостью с тобою. Вероятно, надо было начинать этим заниматься не в 20 лет, а хотя бы на 5 лет раньше, как делало большинство моих школьных подруг.

– Все хорошо в меру. Вскоре может прийти Наташа, и ты представляешь ее реакцию на увиденное?

– Во-первых, Наташа не приедет, она у любовника.

– А тебе, откуда это известно?

– От нее. Она тебя неоднократно предупреждала об этом, но ты глух.

– Пока ты мне сообщила единственно приятную новость.

– Больше баловать тебя не буду. Идем в душ.

Под душем это уже была другая пара: нежная, ласковая, страстная.

Ефим отнес свою любимую на руках в спальню и там продолжая ласкать ее и восторгаться ее красотой. Рассматривая фигуру Ефима, Люба заметила, что если бы она не видела седую голову, то приняла бы его за 30-летнего мальчика.

– Я Люба связан жесткой необходимостью, хотя бы сегодня удовлетворить тебя.

– Придется терпеть, как терпеть обязаны все в недавнем прошлом девственницы.

В эту минуту ради любимого Люба готова была пойти на любые жертвы. Она даже не заметила, как оказалась на коленях, уткнувшись лицом в подушку, и почувствовала в себе всю величину его фаллоса.

Глаза ее расширились, рот стал непроизвольно сжиматься и расширяться, а затем крик безумия и восторга потряс дом Ефима.

Люба лежала на спине. Ее взгляд остановился на мухе на потолке. Ноги, как у роженицы были разбросаны в стороны, и из влагалища выделялась тонкая струйка молочного цвета жидкости.

– Пойду в проститутки, чтобы испытывать подобное ежедневно. Как же живут женщины, которые однажды испытали это, а потом лишились любимого?

– Я не был в их шкуре.

Ефим изумленно глядел на Любу, слушая ее.

С каждой минутой Люба все больше приходила в себя. Ефима очень занимал этот процесс.

– А ты пыталась отказаться от этого удовольствия, – с некоторым ехидством заметил Ефим.