Его Лесничество

 Хармса отвлекают от чтения

#1

В тот же день Хармс почти бежал из продмага с авоськой наперевес.

Во-первых, среди хлеба, кефира, творога и масла, завернутого в вощеную бумагу, нашлось место для плитки шоколада. Продукты он получил по отцовской карточке, а шоколадом угостила разговорчивая продавщица. Хармс помог ей перетаскать коробки питьевой воды.

Во-вторых, Хармс успел сделать уроки. Мама обещала не приставать с делами по дому, так что он чувствовал, как воздух наливается свободой. Но только в отличие от свободы других мальчишек, Хармсова витала вокруг чтения.

Когда открывал подъездную дверь, он уже смаковал в мечтах, как усядется в любимом углу с книжкой в руках. Отсчитывая ногами ступени, он не сдвинулся мыслями ни на шаг от кресла и книги. Как не сошел с места, и отворяя замок.

Но открыв, остановился как вкопанный.

В коридоре стоял отец, одетый в любимый костюм. Если Иоф собирался с официальным визитом, костюм всегда был на нем. А Хармс по этой примете точно знал, что как минимум до вечера отца не увидит.

Отец поприветствовал сына кивком головы. Хармс ответил вслух, но от смущения перестарался и придал слову чуть возвышенную интонацию. Вышло что-то тяжеловесное, похожее больше на приветствую. Отец улыбнулся, как будто чего-то такого и ожидал.

– Хорошо, что пришел. – сказал он. – Я всё равно собирался тебя дождаться. Мама сказала, скоро будешь.

Хармс проследил взглядом по коридору до поворота в зал. Словно рассчитывал, что она выйдет оттуда с книгой в руке

Ничего подобного, дорогой, Хармса не будет как минимум до пяти

Мать не вышла.

Зато посматривал на часы отец. В свете единственной лампочки он походил на хищную птицу. Короткие седые волосы подчеркивали остро выведенный нос. Он протирал очки и поглядывал на сына, ожидая реакции.

– Думал остаться сегодня дома, – решился Хармс.

Не знал, чего от него хотят, поэтому перестраховывался.

Очки так и вертелись в отцовских руках. А тут, расслышав голос сына, он очнулся и нацепил их, одновременно поднимая голову.

Изменение разительное. Прямоугольные линзы разгладили черты, и отец предстал таким, каким и должен быть: уже не молодым, но всё ещё неимоверно сильным. Человеком из прежней жизни.

У Хармса что-то зашевелилось внутри. Отец, по-видимому, это прочувствовал, сказал:

– Сегодня важный день для города, и я хочу, чтобы ты был рядом.

Хармс вздохнул. Каждый глоток воздуха шел за два, распирая грудь.