Чао Ле

Я, в принципе, не восторженный человек. Будучи закоренелым скептиком и пессимистом, я влачил безрадостное существование, и мне это не доставляло никаких неудобств, но вот окружающие жаловались. И если в земной жизни было что-то интригующее и прелестное, так это возможность всё изменить. Я сам жаждал и ждал того момента, когда лучи жизнерадостности появятся на моём мрачном небосклоне. И вот те на! В последний раз я так улыбался, когда ещё верил в Оле Лукойе.

Тем временем моя собеседница совсем помрачнела и вновь сурово нахмурила чёрные брови.

– Ты таукей? – сердито спросила она.

– Нет. Я Ник, – улыбнулся я и протянул ей руку исключительно для пожатия.

Лии тоже протянула свою руку, но лишь для того, чтобы забрать у меня бутылку.

– Я подумала, что ты из этих… этих сгодов.

– Сгодов? – не понял я.

– Я ругаюсь, – пояснила Лии и оторвала от своего саронга кусок ткани.

– Ты хотела сказать скотов? Скот, правильно?

– Правильно, – кивнула Лии и вылила из бутылки на тряпку остатки воды.

– Чтобы жить, мокен должны меняться, – прорычала она, глядя на меня в упор.

Лии подползла ко мне совсем близко, как гремучая змея.

– Узнаю, что ты таукей… убью, – прошипела она и, взгромоздив мне на голову мокрый кусок тряпки, отпрянула в тот же миг.

Я сидел в тени дерева вечности души и «обтекал». Струи, сбегающие по моему лицу, попадали мне в глаза и мешали любоваться быстро удаляющейся от меня Лии.

Мои «единомышленники» так и нашли меня, сидящего в белых цветах с блаженной улыбкой на губах.

Первой подошла Лара и, сев со мной рядом, взяла цветок лилавади и прокрутила его, зажав меж пальцев.

– Они называются плюмерия или франжипани, – начала рассказывать мне Лара. – Тут везде растут кустарники с этими цветами, мимо них невозможно пройти – такие они красивые и ароматные.

Лара поднесла к лицу цветок и втянула его аромат. Будто хотела убедиться в собственных словах.

– В Таиланде франжипани был запрещен, – продолжила она, – на местном диалекте название дерева звучало как «горе», и считалось, что, посадив плюмерию, люди привлекут к себе несчастье. Но Возлюбленный Король поменял это название на «лилавади», и с тех пор эти деревья цветут повсюду.