Путешествие внутрь иглы. Новые (конструктивные) баллады

В самом деле, и небесные тела, и само мироздание в целом мы не можем помыслить иначе, как по образу и подобию шара, – тем самым вполне удовлетворительно решается знаменитая антиномия конечности – бесконечности Универсума: ведь сколько бы ни скользить – уже мыслью, но никак не космическим кораблем – по краю космоса, никогда не натолкнешься на какой-нибудь предел, но само скольжение Мысли или Духа будет совершаться по какой-то окружности, означающей предел нашего мышления и знания на данный момент: диаметр гигантского шара, в котором мироздание и мысль человека о нем слились воедино, будет, очевидно, непрестанно увеличиваться, но принцип вряд ли изменится, – точно так же мы уезжаем, чтобы возвратиться домой, так Гете сказал насчет отпусков: перефразируя его мысль, можно заключить, что мы рождаемся, чтобы умереть, однако, строго говоря, мир, из которого вышел младенец, ничего общего не имеет с тем миром, куда, по всей вероятности, войдет старец, и если бы речь шла о чистом и последовательном возвращении к первоисточнику, то мы должны были бы, достигнув определенного возраста, возвращаться назад, как в известном романе Скотта Фицджеральда, то есть от старости в зрелость, оттуда в юность, дальше в детство, из детства в младенчество, и наконец в зародышевую клетку, а затем в чистое ничто: но мы все-таки уходим в старость и разве что, проделывая этот тысячу раз пройденный путь, обнаруживаем, что все, что мы осуществили в жизни, было не столько свободным творческим созиданием, сколько высвобождением того, что было заложено в нас с детства, как семя в растении, а это как раз и значит, что, уходя в старость, мы в каком-то очень глубоком и подспудном смысле возвращаемся в детство.

2. Перед зеркалом

Когда мы в зеркале подчас свой видим профиль,

соблазн в нас тонкий подымает круговерть,

и гордость шепчет в сердце, точно Мефистофель:

«Смотри так на себя и – и победишь ты смерть!»

И точно – в выгодном всегда представит свете

все наши мысли и поступки взгляд косой, —

так что по воздуху придется на рассвете

махать ожесточенно Женщине с Косой.

Когда же обратим в себя мы взор анфасный —

так в подсудимого вонзает взгляд судья:

прямой, суровый и отнюдь не беспристрастный —

то в нем любое человеческое Я,

кривляясь в пламени, мучительно сгорает,

хоть оправданье ищет, как в избе иглу, —

и лучшие частицы жизни собирает,

но видит в них одну истлевшую золу.