Зарево

– Какая прелесть, Гриня! – воскликнула она. – Это лучшее из написанного тобою. А продолжение есть?

Гриша скромно кивнул и продолжил:

– «На голове царя высокая корона:

Там в золоте блестят сапфир и бирюза.

Знак Бога на челе – изогнутый змееныш:

Рубин – его язык, а изумруд – глаза.

Нагрудник золотой, там надписи которых

С течением веков уж не поймет никто.

Синеет лазурит – неясные узоры,

Краснеет сердолик, как юной серны кровь»

Петя молча наблюдал за тем, как девушки курят словесный фимиам довольно посредственным строчкам, но в спор не вступал.

Он уже хотел прочесть что-нибудь из школьного курса, как вдруг резко распахнулась дверь в комнату, где пировала наша компания. В проеме появилось новое лицо – высокий молодой человек оглядел всех с порога, не спеша войти внутрь.

– Коля пришел, – заметила Таня.

А молодой человек кивнул небрежно, что должно было означать приветствие и хмыкнул, глядя на накрытый стол.

– Так, празднуете? И что мы празднуем? И начали без меня.

 – попенял он, глядя в основном на Фиону, а затем обратился к Грише, – А наш менестрель, как всегда, сочиняет лабуду про таинственные замки, знойные пустыни и эльфов в ирландских долинах. О чем речь сейчас?

Петра вновь пришедший как будто не замечал, и делал это намеренно, низводя его до уровня пустого места. Петя решил, что ни навязываться на знакомство, ни бороться за внимание этого типа он не будет – много чести! Неужели он и есть тот самый пресловутый барон, о котором упомянула хозяйка? Если так, то плохо же его выучили в свое время хорошим манерам!

Гриша же поспешил продолжить декламацию:

– «А жезл в руке его украшен поскромнее:

Глаз Гора -сила, власть – карбункул голубой,

А на щите его цветные скарабеи-

Шпинель и аметист в оправе золотой.

Но грустен его лик – ведь было предсказанье,

Что разольется Нил, коварен и бурлив,

Затопит он поля, дома, дороги, зданья,

И вековая власть падет Стовратных Фив.

И не спасет его великое богатство,

Манящий злата блеск, волшебный блеск камней.

Погибнет фараон, едва вкусивший власти.

Неужто был он прав, казненный чародей?»

Гриша вопросительно посмотрел на вновь прибывшего, словно ждал его оценки, но молодой человек молчал, а девушки не решались высказаться прежде него.

– Ну как, Николаша? – не выдержала Фиона.

А Николаша, не спрашивая разрешения, соорудил себе бутерброд с салом и схватил пальцами скользкий соленый огурец из миски.