Роудмуви

Пока заметят, что в соцсетях давно не писал,

позвонят – не ответишь (наверное, чем-то занят),

не увидят нарядное твое туловище в похоронном зале,

хлопнут стопку, скажут, что положено при таких раскладах,

ну и все – давай до свидания,

и особый статус аккаунта вместо памятника.

Теперь, зная, что все умрут, чувствуешь не страх, а вселенскую правоту.

Когда пассатижами сделали чер-те что с лицом и пальцами знакомому чуваку,

(задолжал он, там, штуку или вроде бы две),

ты всю ночь сидел и смотрел на дверь,

иногда всерьёз чесал дулом висок,

казалось, что жизнь – галимый развод,

от страха мысль в голове одна: «может я лучше сразу и сам?»

Потом кто-то тебе показал,

как с утра дочь бежит за йогуртом,

а тут – ты и башка разворочена,

как кричит потом вслух или про себя – всю жизнь

так, что никто не может остановить.

Тогда-то и понял, что это такая работа – жить.

Пока руки можешь поднять на уровень головы,

пока помнишь в лицо своих младших – можно и ныть,

только вот "старший" теперь это именно ты,

хочешь-не-хочешь, встань, пожалуйста, и живи.

Позлился, перекурил это дело разик, потом ещё.

Пошёл, ладонь на голову положил ей:

спи, мой хороший, нормально, нормально всё,

утром пройдёт.

7

Её папа обнаружил привычку храпеть не в такт:

атомоход в полярном тумане, мать его так.

Засыпаешь в наушниках с одной и той же кассетой квин,

мама гундит, что масло ты мажешь не с той руки.

В одной комнате – вчетвером, потом – впятером.

После свадьбы денег не густо: жрали чаще капусту,

да папин запас тушёнки и макарон.

Легко умереть за любовь, когда тебе чуть за двадцать,

а вот как жить в круглосуточной депривации сна, места, денег и сил?

Дочь научилась сидеть, затем ползать, затем ходить.

И когда засыпала у тебя на руках,

ты телом вдруг знал, что оно давно было лишено куска,

он вернулся, когда она родилась.

Каждый вечер, когда она грызла твой палец,

моргала все медленней, становилась теплее и тяжелей,

тебе было впору плакать и петь:

ты что-то шептал прямо в пух на её макушке,

который пах как самая нежная в мире хрень.

Для тебя нет ничего главнее, наверное, и теперь.

Папа устроил тебя в политех, чтобы от армии, и чтобы как у людей,

а знакомый бандит предложил работу:

мотаться в финку, оттуда – возить барахло, туда – водку

8

Между тем возвращается ее бывший с душой и телом, коцанными Чечнёй.