Роудмуви

Она говорит, что парень её – в Чечне ещё минимум на год,

что предки-придурки – гонят её на курсы бухгалтеров,

что она хотела бы выучить английский

и уехать так, чтобы – ничего русского, даже в мыслях,

домик у океана, лабрадор, супермаркеты по субботам,

поскольку, нечего делать в совке с такими мозгами и такой попой.

Ты спорил, конечно, травил иллюстрирующие басни,

поглядывал как в сумерках белой ночи пух на её затылке

ерошится, вспыхивает и гаснет.

А когда всё-таки взялись за руки, поняли, что не можете не бежать,

что улицы в Питере – киноленты на перемотке,

до рези в легких, до радужных пятен в глазах,

в ногу, с одним дыханием на двоих и горячей кожей,

едва врубаясь, что это счастье и есть – бежать вот так, просто потому, что можешь.

Вынесло вас на Средний к парадной незапертой,

вверх, в запах книг, под трёхметровые потолки её коммунальной хаты,

мимо сопящих предков, в дальний угол, за занавеску,

упасть, будто тело у вас одно и пахнет от бега резко.

Так, что стрелки часов впору до крови сжать рукой,

и непонятно чей это пульс так лупит – её или твой.

3

ЖД переезд, поперёк тянется товарняк,

закрываешь глаза: ничего, сзади, если что, погудят.

Полцарства – за боковой плацкарт.

Оттуда здорово видно как проезжаешь всякую жизнь,

и что она хороша, как ни кинь.

Все эти степи, волнами разбивающиеся о насыпь,

все эти стены леса, полуразрушенные сараи,

машины на переезде, с потушенными глазами,

домики с геранями на окошках, тётки с одинаковыми флажками,

городки, будто необитаемые, горизонты все эти, закаты,

от которых и знаешь, что мир – не целлюлозная карта,

а тёплый, живой колобок.

И что впервые тебя оставили все в покое,

ты никому не нужен в самом хорошем смысле этого слова,

и это дико важно, если вообще не самое основное.

4

Утром, пока вы метёте манку, мама чуть сверлит тему неспешных пирков,

папа прячет глаза за потрёпанным Спид-инфо,

на котором написан номер квартиры карандашом.

Ты смотришь на зазнобу свою через круглый, под ситцевым абажуром, стол

и врубаешься, что не помнишь, как её звали: катя? маша?

Видишь, что и она в похожем недоумении,

и что это совсем неважно.

Важно – ходить в обнимку, в любую жару,

корабли провожать океанские или бумажные, лишь бы – за руки, на ветру.