Горьковатое послевкусие. Сборник авторских стихотворений

Липой пропахли губы и бессмысленными словами.

Точной дороги она не сумела у прохожих спросить.

Про указатели дорожные тоже смогла позабыть.

Стирала свои пятки в кровь и мучилась от  боли.

Не заживали долго в молодой душе мозоли.

Бежала упрямо по зелёной листве и разбитой дороге.

Упорно неслись вперёд ее хрупкие, тонкие ноги.

Линия горизонта сегодня была не видна.

Под туманной дымкой у моря – остановилась она.

Стояла, молча у песков величественных и зыбучих.

Не заблудилась ли она в объятьях страстных, жгучих?

Перед её взором на границе двух бушующих морей

Неслась флотилия чернильных кораблей.

Бликами отражались паруса цвета Eigengrau.

Девушка стояла скалой, как немецкая фрау.

Фригидной она не была, хотела любви, как и все.

Но корабли, увидев её – отправились вне.

Парусники уходили, вдыхая утреннюю свежесть.

Она смотрела им вслед отчаянно и безмятежно.

Окутывала себя тучами и промозглым ветром.

Дождаться бы от жизни правильных ответов.

И снова, как в  консервной банке придётся томиться

Среди безразличных людей, прячущих лица.

Вот, бы взяли матросы её в кругосветное плавание.

Парили бы над рыбами и останавливались в гаванях.

Главное, не позабыть спасательный круг и жилет.

Ещё припасов на вечность и пару пачек сигарет.

Греться б на экваторе или тропических островах.

Подальше отсюда в милях бы четырёхстах, пятистах.

Она подошла к ледяным пучинам и помахала рукой.

«Эй, моряки, возьмите меня скорее с собой!»

Закричала, что есть мочи во всё дребезжащее горло.

Но ветер послание не донёс, она до нитки продрогла.

Застыла от волн, что бились о берег, как звери.

Небо стало грозовым и закрылись все двери.

Плакала белугой с разбитой на части душой.

«Снова проплыли мимо, не забрали меня с собой…»

И так на протяжении последнего года

Она приходила сюда в любую анафемскую погоду.

Ослабевали импульсы и сокращались мышцы.

Но она возжелала капитана увидеть, морем упиться.

Всласть насладилась бы и остудила горячий пыл,

Чтобы волной бушующей ветер с головою накрыл.

Сил бы не осталось на непростительные грехи,

Которые совершала в те времена, что были лихи.

Хилые развалины и рифы почернели вдали.

Все существа на дно бездонное тот час же залегли.