Одна вторая

С каждым новым приключением Ксюшин разум все тяжелее переносил эти метания, вызванные одной и той же причиной: восторженным началом нового романа, каждый вечер разбавляемого видом безразличного и часто выпивающего мужа и чего-то требующих детей, и, спустя какое-то время, неизбежно драматическим его завершением, причем всякий раз – по инициативе предмета ее обожания. Каждое такое закончившееся приключение погружало ее в почти невменяемое состояние, и со временем она начала переживать жесточайшие депрессии, лечить которые приходилось серьезными средствами, продаваемыми только по рецепту, а два раза в год – даже в больнице.

Потом появился Ахмет – турок, которого за каким-то чертом занесло в наш город. Он едва говорил по-русски, но, видимо, был достаточно эмоционален для Ксюши, чтобы та при первой же встрече уловила главное, и спустя короткое время это главное он весьма успешно демонстрировал ей в своей кровати, приводя ее в полнейший, ранее не виданный, восторг.

– Ахмет настоящий мужик, хоть и турок, и я половины не понимаю, что он лопочет.

– У вас все это как, серьезно?

– Не хочу об этом думать. Сейчас мне хорошо.

– А Вася?

– А что Вася? Пусть что хочет. Пьет пусть больше.

А потом Ахмет исчез. Не было ни романтического расставания, ни прощального подарка. Вероятно, прикинув про себя, что ни то, ни другое, в сущности, никак не способно изменить дальнейший ход событий (в чем, надо сказать, он оказался абсолютно прав), Ахмет решил этими романтическими глупостями не усложнять жизнь ни свою, ни Ксюши, и однажды просто улетел на родину, не сделав даже прощального звонка и вынудив ее слушать бездушные речи о недоступности абонента при попытках ему дозвониться.

– Я не хочу жить. Зачем? Я разрушаю все, к чему прикасаюсь. Свою жизнь я сломала, Васину тоже. Ахмет и тот меня бросил.

После этого Ксюша погрузилась в депрессию, и психиатр, у которого она наблюдалась, направил ее на стационарное лечение.

А потом она познакомилась с Гришей. Этого юного уроженца одной африканской страны четыре года назад обеспеченные родичи отправили в Россию на обучение, и теперь он был студентом четвертого курса одного из наших университетов.