По волнам памяти

У ворот колонна встала, часть охраны поднялась на вышки, после чего створки распахнули, и она прошла внутрь.

Вскоре закипела работа: зэки махали кайлами, урчали трактора, запахло соляркой.

Понаблюдав, спустились вниз.

– Все ясно, – цикнул слюной в траву Женька.– Когда в карьере никого не будет, проникнем внутрь и сделаем закладку.

– А как зэки ее найдут? – засомневался Колька.

– Оставим там знак – сказал я. Мелом. На том и порешили.

Еще через день, купив по прежней схеме чая, упаковали его в бумагу, перевязав шпагатом, прихватили кусок мела и вечером, когда колонна прошла обратно, потопали в карьер.

Как и ожидалось, там никого не было. Только молча стояла техника.

Проползли под проволоку, оттуда перебежали к забою и в щель меж песчаных плит, запихали сверток. А сверху намалевали стрелу, острием вниз.

Тем же макаром вернулись назад и пару дней обождали.

На третий, вечером, наведались в карьер – вместо нашего свертка в щели лежал другой, меньше.

Цапнули и скорее назад. Пролезли под колючкой, развернули в кустах, там финка. Небольшая, с острым жалом и наборной рукояткой. А на мятом куске бумаги, изнутри, написано: «еще столько чаю и будет вторая».

Эту финку взял себе Женька, а потом выменяли еще две – мне и Кольке.

Но были они у нас недолго.

Свою я вскоре променял на самопал, Женькину отобрал старший брат, а Колькину кто-то спер из портфеля в школе.

Примечания:

Очко – разновидность карточной игры.

Коза – тычек растопыренными пальцами в глаза (жарг.)

Перо – финка (жарг.)

Зобнуть – покурить (жарг).

Ласточки

В детстве я любил следить за ласточками, которые жили в своих лепных гнездах под соломенной стрехой дедушкиной хаты. Целыми днями, с веселым писком, они носились через сад к недалекому ставку и обратно.

Как любому пацану, мне хотелось поближе рассмотреть их необычные жилища, а если повезет, то и стырить оттуда яичко.

Одним утром, кряхтя и надрываясь, я притащил из сада тяжеленную лестницу и стал пристраивать ее к беленой стене хаты.

– Не смей зорить гнезд, – послышалось сзади. Рядом стояла бабушка с подойником в руке.

– Ну, ба, я только посмотрю, – заныл я.

– Сказала, не смей, а то ластовицы хату спалят.

– Это как? – выпучил я глаза.

– Принесут горящую ветку или уголек и бросят на стреху. Они птицы умные и обид не прощают.

Бабушкиным словам я не поверил и, как оказалось, зря.