По волнам памяти

Слева, в туманной дымке, на ее склоне просматриваются окраинные поселковые дома, а справа каменное, с выходами плитняка, глубокое ущелье.

Мы берем курс к центру и вскоре останавливаемся на склоне.

Там несколько минут осматриваемся, прикидывая, где удобней спуск, затем Сашка отталкивается палками и, пригибаясь, несется вниз.

– Ш-ш-ш, – искрится за ним снежная пыль.

Подождав, когда он спустится, я поправляю шапку и делаю шаг вперед. В ушах свистит ветер, – хорошо! Ощущение полета.

Через несколько минут, заложив вираж, я встаю рядом с Сашкой, и мы машем руками Вовке.

– Давай, спускайся!

Тот машет в ответ, примеряется и тоже несется вниз, но в самом конце спуска падает.

– Га-га-га! – весело хохочем мы, после чего извлекаем мелкого из снега и отряхиваем.

– На кочку попал, – бурчит он.

– Бывает.

Затем, растопырив лыжи «елочкой», мы, сопя, поднимаемся вверх. А оттуда опять летим вниз. С замиранием сердца и криками восторга.

Когда солнце начинает клониться к западу, возвращаемся назад.

– Хорошо бы и завтра такой мороз, – говорю я.

– Это да, – отвечает Сашка.

Ножички

Когда я учился в младших классах, у пацанов в моде была игра в ножички.

Имелись они у всех, как правило, перочинные.

Соперники очерчивали на земле круг, поперек проводили черту: одна часть твоя, вторая моя и по очереди метали в чужую.

Если нож втыкался, «отрезали» себе часть, и так до тех пор, пока у соперника оставалось земли с Гулькин нос. То считалось победой.

Ножиками мы гордились и мечтали иметь финки.

Что было неудивительно. В городе, а точнее на его окраине имелся лагерь строгого режима, а в соседнем Перевальском районе второй – общего.

Часть освобождавшихся оттуда, оседали в наших местах и устраивались работать на шахты. Заработки там были будь здоров, особенно на молотковых лавах.

Ну и естественно, привносили с собой, блатную романтику. На которую так падки пацаны: особый говор, показной шик и повадки.

У них мы научились играть в очко*, делать в драке козу*, а еще узнали, что лучший друг – финка.

Ну, и естественно, захотели такие иметь.

А как? Бывшие сидельцы научили.

Надо было купить десяток пачек чаю, подобраться в удобном месте к лагерной ограде и метнуть в рабочую зону посылку с запиской: «меняю на перо*». На следующий день или чуть позже, в то же место прилетала обратная, с товаром.

У некоторых старших ребят финки уже были. Теперь мы знали, откуда.