В сердце Австралии. Роман

– Коппераманна, Килал-панинна… Мой язык не справляется с такими длинными названиями. Что, бывают длиннее, Ули?

Тот на мгновенье задумался:

– Близ Уривиланьи, – начал он, – Высохло озеро, которое называлось Нудлавандракуракуратарранинья.

– Чушь!.. Неужели правда было такое название?

– Правда!

Вскоре они оба смеялись над попыткой Нэнси произнести или даже запомнить по слогам это экстраординарное слово, которое, по рассказам Ули было первым названием сумчатой крысы, которая народилась там, и которую аборигены убили с помощью бумеранга.

Он рассказал, что Килалпанинна, куда спустя какое-то время прибыла вторая миссия за двадцать пять миль от Купера, была большим озером, где когда-то водились лещи, ныне засыпанное песком и превратившееся в пустыню.

– Но теперь вода в Коппераманне, – пояснил он, – Большой губастый белый дьявол, как аборигены называли белого человека, появился, подавая воду из-под земли.

Нэнси представила, что в Херготт Спрингс источники утекли на поверхности, для посёлка была с края Большой Артезианской скважины.

На следующей неделе Ули готовили к выписке.

Вся его семья пришла за ним с носилками, но тот настоял, что пойдёт сам.

– Пасибо, матушки, – поблагодарил он девушек, – Ну, что, Ули, есть ещё порох?

Все засмеялись; поговорки так и слетали с уст этого благородного старика, последнего в своём племени.

Его сородичи были полукровками, некоторые отличались более светлым цветом кожи, но все держались от белых подальше, путешествуя или работая в этом крае на протяжении пятидесяти лет.

Ули прихватил с собой бутыль с «откашливающим средством», которому доверял.

Глава десятая

Как-то один из афганцев, пересекших железнодорожный путь, пуступил в больницу решать все виды проблем.

Они могли бы и не заходить, у что их тошнило, но всё равно все были не в восторге от идеи быть осмотренными «неверными жёнами».

Они бы не ели мяса, ве что животных от убитых по предписанию.

И они часто отказывались от переодевания и никогда не расставались со своими тюрбанами.

Когда уличный торговец Акбар, ведущий верблюдов за поводья, был допущен с ужасной язвой на голени, разъевшей её до кости, он, уцепившись за свою длинную голубую тунику и белые панталоны, но согласился закатать их до колена.

При нём был красивый, ручной работы, коврик для молитв, на котором он совершал свои молитвы на протяжении суток по пути в Мекку.