Письма деду Морозу

Лов куропаток – это так, это между делом, а главной добычей являлись пушнина или мясо. Для мелких и не очень мелких зверей стояли капканы и петли, с которыми он управлялся не хуже взрослого охотника-промысловика. А шкуры с добытых зверей он всегда помогал отцу снимать, учась его мастерству и сноровке.

Снять шкуру – это только пол дела, потом её надо выделать и выполнить много других операций, чтобы она выглядела не хуже, чем в магазине. Только в этом случае можно надеяться на успех, на то, что приёмщик не снизит сорт и соответственно цену.

Ребят-одноклассников Лёшка с собой в тайгу никогда не брал. Другие ребята ходили в лес парами, а он всегда один, но не от жадности, а потому, что так привык, так учил его отец.

Ружьишко он имел старенькое, одноствольное, видавшее виды и не мало сделавшее на своём веку выстрелов. Оно по привычке висело на плече, но так, чтобы не мешало заниматься делом и могло, в случае необходимости, оказаться быстро в руках.

Лёшка даже не задумывался о навыках обращения с оружием.

Охотничьего билета он не имел, других разрешений и лицензий тоже, он даже не знал, что надо иметь при себе какие-либо бумаги. Об этом ему никто не напоминал, и никто разрешительных документов не спрашивал. Его, как охотника, в деревне знали давно, к его хобби все привыкли и принимали за настоящего мастера своего дела, даже взрослые.

– Сегодня на охоту пойдёшь? – спрашивали его в школе ребята.

– Пойду, я хожу каждый день, иначе куропаток зверь сожрёт, да и в капканах полакомится.

– Когда же ты делаешь уроки? – задавал кто-нибудь вопрос.

– Спишу у кого-нибудь, некогда чепухой заниматься, – отвечал Алексей по-взрослому.

– Мы тоже пойдём, – заявлял ему Валька, учившийся в параллельном классе, – Только силки мы не ставим, слишком муторно, а с ружьишком походим. Завтра похвастаем успехами. Не забудь пересчитать куропаток, завтра спросим, сколько поймал.

– Сосчитаю – это не трудно.

Лёшка, если никто не спросит, никогда своими успехами не хвастался. Он считал охоту обыденным ежедневным делом, которое, кроме него, никому не интересно.

Парень знал, что пойдёт на охоту и завтра, и послезавтра, и будет ходить много-много дней потом, пока не закончится зимний охотничий сезон, а весенний наступит, когда школьный учебный год уже иссякнет.

Лет ему набежало всего ничего, ещё и на девочек не смотрел; шалил, как все ребята в его возрасте, но по поступкам вне школы и по рассуждениям о своей работе он выглядел вполне взрослым.