Первобытные

Хотя при переходе во Мрак каждый остается на миг одинок. Но и во Мрак за руку переводят Звезды. Ты этому не веришь?..

У костра, близко к языкам пламени, маленький худой человечек сидит, вытачивает из камня странную фигурку. Его горб возвышается над костром, и я глажу его по горбу. Ему приятно, углы его губ приподнимаются. Я горячо дышу ему в лицо.

– Я верю всему. Покажи талисман!

Горбун вертит перед моими глазами обцарапанный рубилом нефрит. Из мягкого камня наружу выпирают очертания трехлапой лягушки, обвитой змеею.

– Все трехлапые звери – священны. Рядом со становищем мы нашли трехлапую черепаху из черного камня. Она древняя. Древнее, чем желтая кость старой Луны у тебя над головой.

Я неотрывно гляжу на изделие Горбуна. Я знаю, что он наколдует, и я превращусь в эту жабу вмиг. Я догадываюсь, для чего предназначена та, каменная черепаха близ становища.

Горбун слишком долго глядит на меня, и я начинаю дрожать под его взглядом, как под северным ветром.

Игрушка: Трехлапая Жаба в объятиях Змеи

Как Трехлапую Черную Жабу

Обвила золотая змея…

Живодерка-жизнь!.. О, хотя бы

Мне до смерти дожить, – а я!..

В этой шкуре пупырчатой, жабьей,

Золотым живым вервиём

Глотка схвачена, – стати бабьей

Не сыскать уже днем с огнем!..

Время, Время, меня не мучай,

Не пытай, не сходи на крик:

Не царица – а гад ползучий

На земле, где вулканий рык,

Не родильница в той палате,

Где серебряным слоем – пыль,

А Трехлапая Жаба – проклятье

Первородное, хриплая быль!

И, распялив три мозглые лапы,

И, раззявив двугубый рот,

Кваком, клекотом, хрипом, сапом,

Гулом, рокотом – всем, что умрет

Во беззвучии, во безмолвьи

Снеговых веков, – я кричу:

Не души меня! дай любовью

Мне упиться, пока хочу

Клокотать над озером – трелью!

Рассыпать в заливах – икру!

…золотые кольца свистели.

Вкруг меня сжимались, шипели.

Золотые звезды горели

На моем посмертном ветру.

И текла золотая корона

С головы моей жабьей – в снег.

И Стоглазый Тигр Небосклона

Устремлял охотничий бег.

***

– Почему ты замолчала, Лисица?

– Теперь пой ты, Горбун.

– А если мое горло замерзло, и я никогда больше не смогу петь?

– Ты сам знаешь, что сможешь. Не пускай копья мимо цели.

Звезды и снег осыпались в тлеющий костер.