Первобытные

То Галактики лоно, а мы – ее плод,

Мы – безумные дети, слепые двойняшки:

Кто в Сиаме таком был зачат – не умрет,

Двухмакушечный, в брачной рожденный рубашке!

Мы – гляди! – и перловица мы, и орех

В золотой скорлупе, перепачканной кровью,

Мы – двойное рыдание, сдвоенный смех,

Мы – что в мире теперь будет зваться – любовью!

Будет гибелью зваться, и пыткой, и сном,

Но, покуда мы змеями вьемся в косицу,

Здесь, во мраке пещеры, вовек не умрем,

А теснее прижмемся – перевоплотиться!

Ну, теснее, сильнее, жесточе вдавись,

Протыкай, пришивай, приживай со мной чадо.

На меня кровью рта под Луною молись.

Это все, что в пещерной юдоли мне надо.

А доколе не рубят нас напополам,

А покуда не ладят топор к топорищу —

Тебе горечь нутра, память брюха отдам

И смиренное сердце – последнею пищей!

Грейся! Ешь!

Там – надвинется тенью зима.

Там – разрежет нас надвое белая тьма.

Так вонзайся, вгрызайся, насыться, голодный,

Пока мы не сошли под Луною с ума

Во мирах, отдающих любовь задарма, —

Под Луною, что череп,

пустою, холодной.

***

…Вождь, когда ты увидел нас? Внутреннее зренье твое тебя не подвело. Ты прокусил губу до крови, хоть глаза твои были закрыты.

Я не испугаюсь тебя. Я повторю тебе еще раз – и сколько захочешь раз повторю, – я не зуб кабана, что просверлить – и носить на груди. Я Лисица Анеле, и я люблю ветер, снег и свет.

И если я услышала в крови шум слова ЛЮБЛЮ – я припаду губами к губам, щекою к биению жилы, в которой течет такая же кровь.

А, ты щадишь меня. Ты убьешь его. Ты поймаешь его, чтобы больнее мне было. Не рви повязку со лба! Не царапай живот! Вот я перед тобой. Почему ты не проведешь ножом наискосок по моему лицу? Ты говорил, что я красива. Так убей силу мою! Ты же дробишь во зле рубилом твердые розовые шары, что девушки находят в речных перловицах, – так зачем ты жалеешь меня?..

Я не жалости хочу.

Я хочу слышать, как под губами моими поет кровь сердца твоего.

Горбун – певец. Он спел мне.

Ты, безголосый!..

У тебя и на проклятие духу не достанет – вцепляйся крепче в нож, я грудь не закрою; только его пощади.

Проклятие

На тысячу тысяч снегов проклинаю тебя.

Таэ!

Пусть Черный Дракон затменья

Пожрет лица твоего свет.

Гоа!

О, рыжие косы-змеи. Вас теребя,

Почуяли руки мои, что смерти на свете нет.

Таэ!

А смерть – вот она.