Одинокий голос

Каждый вон уходящий отсюда – сказанье.

Каждый плачет, и рот зажимает простынкой,

Где печать лазаретная – словно поминки

По тому, кто лежал здесь, теряя дыханье.

Набирают во шприц зелье, травы и вина.

Обнажают не вены – венцы, копи, стразы.

Я в стерильной больнице, как ангел, безвинна.

Я грешна и грязна, да, любовь, ты зараза.

Да и зло так летуче! Я переболела

Злобой, местью, чужой и чумной черной ложью.

Эпидемья без края, судьбы и предела.

Хуже лести, страшней бездыханного тела.

Ухожу по грязи, облакам, бездорожью.

Я лежу, лязг чугунной той, панцирной сетки —

Распоследний оркестр, хрип и стон партитуры,

Птицы нотами виснут на инистой ветке,

Вон, в окне. Плачу вусмерть, рыдаю как дура.

Ты, земля моя, вновь тяжело захворала.

Ты кладешь корни-руки поверх одеяла.

Стонут люди, чтоб срочно их всех оживили.

Ты, земля моя, льешься больничною лавой

Бесконечных смертей, солонцово-кровавых,

Легких злые ошметки – последние крылья:

Чуть взмахнуть… улететь – или кануть в бессилье,

Безразделье, бесстрастье, безлюбье, бесславье.

Никому неохота во царствие навье.

Эти синие маски, седые бауты,

Эти туго-завязки последней минуты,

Эти мука-скафандры, что снять только ночью,

Да и ночью не снять, стоя спи, ешь воочью,

Это быль, и ты в ней – измочаленный доктор,

Ты устал уж молиться, в уколах ты дока,

А в смертях ты неграмотный, нищий мальчонка,

О, подайте минутку, звенящую тонко,

Той старухе, похожей слезой на ребенка,

О, подайте ей жизни шматок, протяните

Между сердцем и Богом упругие нити,

Горше режущих звезд, горячей всех вулканов,

Только врач ты, больная уже бездыханна,

Только врач, и могущество жалких уколов —

Лишь стеклянные сколы.

Лишь в курилке, взасос, на отлет, папироса:

Mortem. Нету вопросов.

Все распяты вы в той оживляльной палате.

На живот повернись! И дыши так ритмично!

Ты корова и лось, ты медведь и синичка,

Лезвиё топора новой казни опричной,

Да, ты плюнуть готов в рожу рока проклятье —

Только горе безлично!

Врач, вставай.

Размотай белоснежную марлю безлюдья.

Маска, шлем, кислород. То чужая планета.

Скорой помощи тлеет в огнище карета.

Окна крестит зима. Птицы молча, в остуде,

На зимы белом блюде пернатым ранетом

Застывают, подобны металлу, полуде.

С проводов – во мандорле фонарного света

Гибнут, падают.

Бьются в сугробе, как люди.