Элвис жив

Кое-где зеркала, увеличивающие видимое пространство. Направо – кафе-бар, в противоположной стороне – открытые двери в ресторан. Оттуда доносился хрипловатый голос, выводящий все тот же «Вальс-бостон». Голос казался незнакомым.

И действительно, не мог же Бард столько времени насиловать Розенбаума в одиночку!

Максим вошел в зал.

Ресторан как ресторан. Явное окончание корпоративного банкета некой небедной фирмы. Явно начали еще вчера вечером, но хватило сил и на второй день. Как это обычно бывает на свадьбах.

Половина столов, правда, уже свободна – и от клиентов, и от посуды. Уставшие официанты и зачуханные официантки. В зале обрюзгшие мужики в белых рубашках с закатанными рукавами; пиджаки и галстуки висят на спинках стульев, а у одного стола валяются на полу. Кое-где о тарелки звенят вилки и даже ножи.

Но явно не свадьба – в зале практически нет молодежи.

Оказалось, Максима Коробова некоторые тут знают.

Сразу с двух сторон донеслось:

– Привет, Француз!

– Здорово, Максимище!

Слава, пусть и местного значения, – все равно слава.

Максим, не узнавая здоровавшихся, приветливо махнул рукой сразу всем присутствующим.

Родившейся в нем целеустремленности сейчас бы позавидовал любой крутой бизнесмен.

За ближайшим к Максиму столом две корпоративные дамочки, в нарядных блузонах и с мощными, как капот уазика, грудями, с укладками феном и заплаканными от употребленной водки, бледными лицами, несущими размытую непритворными слезами печать красоты прошлого века, чокнулись наполненными рюмками.

Одна из них плаксиво сказала:

– Ленка. Пойдем домой. Напились, наелись, натанцевались, наревелись как дуры. Пойдем домой, а?

– Танька! – шумно возразила вторая. – Да куда нам спешить-то? Что оплачено, должно быть съедено. И вообще, сегодня выходной начальство объявило.

Максим быстро прошел мимо.

Не хватало еще, чтобы они заметили одинокого мужика.

Он глянул на сцену, явно не имеющую никаких претензий на концерт группы Pink Floyd. И обомлел – перед микрофоном все еще торчал Бард. В затертой футболке с надписью, прочитать которую с первого взгляда было просто невозможно, с устало-мудрым выражением лица, чуть прикрыв глаза, – похоже, чтоб не видеть публику, – он в очередной раз хрипло выдавал «Вальс-бостон».