Баба Яга в тылу врага

Он и «благословил» её работать в детском психоневрологическом интернате вместе с сёстрами милосердия.

С тех пор платки и юбки вернулись в её жизнь.

С утра падал снег, но к середине дня потеплело, и снег сменился дождем, который барабанил и барабанил по подоконнику игровой комнаты, отдаваясь в Лилиной голове. Её друзья-приятели тоже не веселились сегодня. Расползлись по разным углам и занимались своими делами. Маська, трехлетний дауненок, жевала рукав своего нарядного платьица, в которое её с утра вырядили нянечки.

Дэцэпэшник Ванька Соколов вел себя непривычно тихо и, предоставленный самому себе, трудился над занавесками. Заметив, что Лиля наблюдает за ним, Ванька поднял голову, зафиксировал на ней взгляд и ухмыльнулся.

– Не смешно, – сказала Лиля и за руки отволокла его подальше от окна. – Тут лежи! – грозно сдвинув брови, добавила она.

Ванька, оценив шутку, хмыкнул и немедленно, ползком, волоча за собой ноги, отправился в обратный путь.

Лиля опустилась на покрытый матами пол, прислонилась спиной к огромному кожаному мячу и закрыла глаза.

Голова начала болеть ещё утром, и теперь боль пульсировала в висках, чудовищно вспухала где-то позади глазных яблок.

Пусть сегодня занимаются, чем хотят. Пусть Масянька дожует своё платье. Лиля сползла ещё ниже, прикрыла ноги длинной юбкой и подложила под щёку локоть. Пусть Ванька порвет занавески на лоскуты.

От рук едко и удушливо пахло детским кремом, тальком и памперсами. Она вытащила из кармана телефон, завела будильник и провалилась в сон.

Будильник прозвонил ровно через пятнадцать минут, вырывая её из забытья. Она вскинула голову и огляделась. Игровая комната с белыми стенами, белыми матами на полу и сквозняками качнулась и встала на своё место.

Маська, видимо, устав сидеть, опрокинулась на спину и болтала в воздухе ногами. Из обеих её ноздрей свисали сопли. Ванька, увидев, что Лиля проснулась, оторвался от занавесок и протянул в её сторону руку, как обычно делал, когда здоровался.

Всё было нормально.

Лиля перевела дух и помахала Ваньке в ответ.

– Уже виделись, – пробормотала она.

Она подошла к Маше и вытерла ей нос. Потом сняла с пластмассовой горки свой халат и отправилась за коляской.

Едва выехав в коридор, она услышала дребезжание раздаточной тележки. Значит, уже развозили обед.

Лиля выгрузила Соколова в его изодранный манеж и занялась теми, кого сестры в последние несколько месяцев пытались научить орудовать ложкой.