Под тенью вечности

Она улыбнулась.

– Я желаю тебе большого счастья, Миша, – сказала она искренно. – Я прощаю тебе все сполна. Но это, как я сказала, уже не имеет великого значения. А вот сможешь ли ты простить себя… Это весомо.

– Ты необыкновенная, – грустно произнес он, покидая гостиную.

Она посидела в таком положении еще несколько минув, выпив еще стакан коньяка с водой. Затем встала, поправила прическу, и с улыбкой, полной облегчения, направилась в будуар готовиться к вечеру. К слову, на этом ужине Ирина блистала. Изящные остроты, анекдоты на французском, трижды победительница в игре «ассоциации».

Она не удивилась себе, но похвалила себя, что делала крайне редко. Впечатление на достойную публику она производить умела. Дело было, скорее, в том, что она обычно считала себя выше людей, возомнившей себя знатью. По большей части, эти люди были менее образованы, чем она, более узколобы и совершенно примитивны. Но как приятно было вуалировать буржуазные шутки, в которых крылось столько подтекста! Ирина упивалась этим.

Как только наступил первый день лета, Ирина осознала, какой насыщенный и тяжкий год она пережила. От Сергея нарочным пришла весточка, в которой сообщалось о его скорейшем прибытии, назначенном на 10 июня. Его полк должен был пришвартоваться в Кронштадте, после, он со всеми бумагами отправится к генералу, а на следующий день будет в Москве.

Она ждала его в открытом кафе недалеко от ее дома. На ней было лиловое платье, которое Сергей заметил с другого конца улицы, а она заметила его улыбку и помчалась ему навстречу.

– Если сейчас так встречаешь, как же будет, когда вернусь с фронта?

– Какого, черт возьми, фронта? – Она легонько толкнула его в грудь.

– Ну, знаешь, милая… Всякие разговоры бытуют в наших кругах. До вас, буржуа, они не долетают пока. – Он улыбнулся и принялся жадно целовать ее лицо. – Как же я скучал…

– Тогда брось разговоры про свои войнушки, и пошли пить кофе.

Они присели за столик и сделали заказ.

– Ты, наверно, отвык от нормальной еды?

– Брось.

Нас не морили голодом, а это на службе главное – поддерживать жизнеспособность.

– Ты осунулся. Ты мне такой не нравишься. – Она гладила его лицо своей тонкой ладонью.

– Ха! Вот как? Бросишь теперь бедного моряка? – Она недовольно стукнула его по плечу, он поймал и поцеловал ладонь, которой она это сделала.

– Какой же ты бедный? Звание есть, и ладно.

– Да. Наконец произвели в мичманы, могу спокойно перебираться к тебе.

Ирина ласково улыбнулась.