Картины из лабиринта

Многие говорят, я странный, потому что пропускаю Обнадежду. Наверное, так и есть’ня. Ты думаешь, я странный?

– Я думаю, да, – честно ответила я.

Мальчик нахмурился.

– Но это же хорошо – быть странным, – добавила я. – Я вот тоже странная. Наверное.

«Наверное», – эхом отозвалась Фая.

– Правда? А что там, внизу? Совсем ничего нет? Темно? Так в Стенах говорят. Но ведь они же говорят, что нельзя наружу выйти, а я выхожу – врут ведь'ня. Скажи мне. Что там? Я не могу до самого дна упасть, просыпаюсь.

– Не знаю, я там еще не была.

Мой ответ явно поставил мальчика в тупик, и он сменил пару скользящих кораблей в молчании.

– Как? – выпалил он наконец, уже без детской ноты в тоне. – Откуда ты тогда?

– Я пришла сверху. Точнее, приехала. На поезде.

– Но ведь я сверху. Там нету никаких на поезде.

– И не пытайся объяснить, – тихо сказала Фая. – Ему только хуже станет.

– Знаю, – подумала я в ее сторону.

– Забудь об этом, Сн. Это глупости. Мне нужно спешить. Было приятно познакомиться, пусть я и не могу представиться как следует.

 – Я встала и пошла, осторожно выбирая шаги.

Сн выглядел неважно и часто мерцал.

– Постой! Пожалуйста! Если вдруг вернешься сюда, можешь рассказать что там, внизу'ня? Ладно?

– Хорошо, – сказала я, улыбаясь мыслями. – Сладких снов, Сн! – Но он уже вышел за радиус своих способностей и проснулся.

Наверное, я задумалась в пути, а когда очнулась, все вокруг изменилось. Охитинилось. Окружение не имело ничего общего с ульем наверху. Все стало бутылочно-зеленым и кристально отражало само себя, создавая бесконечные зеркальные коридоры.

Когда в отражения попадали яркие отсветы алых, изящно сконструированных падающих фрегатов-лепестков, мурмурная нега сюрреально проскальзывала, и было в этом что-то шкатулочное. От фрегатов исходил звук трепещущих на ветру флагов, хотя самих флагов на мачтах видно не было.

Здесь было так спокойно… хотелось лечь и смотреть, как падают корабли. Один, другой, третий… убаюкивая вдаль… я тепло зевнула, прикрывая рот рукой.

А почему бы и не отдохнуть?

– Не сейчас, – сказала Фая. – Когда лепестки перестанут падать, мы потеряем направление.

– Но я же увижу новый сон, – возразила я. – И путь будет видно снова.

– Не сейчас, – повторила Фая и отстранилась.

Во мне встрепенулось негодование. Ну конечно, ей лучше знать; а вот не послушаю ее, и что тогда? Я твердо решила так и сделать, но пройти хотя бы еще немного.

Между тем склон становился все круче.