Без суда

Тут он просидел около часа, любуясь багровым закатом над полосой леса на дальнем берегу и окрашивающим воды озера в розоватые оттенки. Тишина и спокойствие нагоняли на Сола сентиментальные воспоминания, подкреплявшиеся медленным и легким опьянением, и только назойливые комары нарушали эту идиллию. Но чем дальше, тем сильнее Сол замечал, что в голову его медленно вползают те воспоминания, от которых он уже очень устал, и которые сейчас казались ему совершенно не к месту. Он чувствовал, как вновь начинает раздражаться, как захмелевшая голова готова устраивать привычные козни, как вновь хочется смотреть на свои пальцы, думая о том, о чем думать не следует.

Память уносила назад и назад, в те, казавшиеся уже совершенно неправдивыми годы, когда он был счастлив всем тем, чем сейчас он был несчастен. Поняв, что ему не справиться, Сол покинул причал и решил отправиться спать. Подойдя к своему флигелю, он увидел, как у Наоми зажегся свет, и поспешил войти внутрь, чтобы не попасться девушке на глаза. Не включая свет, он скинул с себя одежду и рухнул в постель, но уснуть смог лишь через долгих полчаса.

Проспал же он совсем немногим дольше, и был разбужен настойчивым стуком в дверь, сопровождавшимся истеричным дерганьем дверного колокольчика. Не сразу сообразив, что происходит, Сол сел на кровати и встряхнул головой, чтобы убедиться, что звуки эти ему не приснились. Но истерика за дверью продолжалась, и, подойдя к двери, Сол услышал за ней голос Терренса.

– Ну, сантехник, – сквозь зубы говорил толстяк, впрочем, не повышая тона.

 – Предатель паршивый, дрыхнет сейчас. Почтальон, булочник, сапожник, открой эту чертову дверь.

Тон, которым Терренс перечислял профессии, был пропитан яростью, и наводил на мысли, что почтальоны, булочники и сапожники являются отнюдь не полезными членами общества, а отъявленными злодеями, чьи пороки заслуживали строжайшего порицания.

– Ты чего, Терри? – спросил Сол, открыв дверь и увидев возбужденное лицо своего товарища по несчастью.

– Ты почему бросил меня одного с этими… с этими водителями?

– Ты о чем?

– Я о том, что ты не пришел на ужин, и оставил меня терпеть издевательства этого Филиппа, – повышенным тоном ответил Терренс и вытер носовым платком испарину со своей лысины.

– Но я и не собирался больше ужинать в их обществе, – усмехнулся Сол, удивляясь манере Терренса так живо вкладывать негативный оттенок в название той или иной профессии.