Мировая поэзия

Когда сближаются наши лица,

в нас кровь вскипает, мы очень близки.

В безмолвии крик

Ты, как пчела звенишь от мёда охмелев,

в душе моей кружишь в тягучих струях дыма.

А я, как безответный зов, в уныние лев,

всё было у меня и всё промчалось мимо.

К тебе с последней страстью, силой, рвусь.

Ты мой последний мак в последнем одичанье.

Сомкни глубины глаз, я ночь к тебе прижму.

Крик слышишь, так это я, а ты моё молчание!

Своё тело обнажи, пугливая колонна.

Глаза сомкни, в потёмках нет от суеты забот.

Весна цветущих рук, роз ароматных лоно,

тень бабочки ночной легла на твой живот.

Как раковины, груди светятся твои,

так одиноко здесь, когда тебя нет рядом,

в твоё безмолвие всегда идут дожди

и чайки тонут в сетях морского променада.

Вода вдоль мокрых улиц блуждает босиком,

ветви деревьев в промокшей кроне стонут.

Исчезла ты, в душе стоит пчелиный звон,

твоё молчание и мой крик грохочут громом.

Русалка

Я правлю парусником и в этот летний полдень,

в хмелю от губ и от смолистого дурмана,

к закату тающего дня перемещаясь по природе,

отвердеваю в вязкой страсти океана.

Как бледный раб борюсь с пучиной в муках,

плыву сквозь едкий запах по протоке,

весь в сером до сих пор, в горчайших звуках,

в кирасе жалобной из пены одинокой.

В огне и стуже, под луной, без сантиментов,

со страстью жесткой качаюсь на волнах.

Я сплю в гортани счастливых континентов,

на белых нежных бёдрах, на свежих островах.

Во мраке я от приятных поцелуев влажных,

готов отдаться любым любовным позам.

Я разделён на сны в сражениях разных,

на растерзание отдан пьяным розам.

На гребне волн русалкой ты всплываешь,

в объятьях телом своим тесным,

меня с твоей душой немедленно сплетаешь,

своим набегом поднебесным.

В сумерках любви

Мы в сумерках потерялись на небесах,

мир во тьму погружался на синеющем лоне.

Праздник заката проходил на дальних холмах.

Никто не увидел дружбу наших ладоней.

Порой в руках моих, как монетка,

осколок солнца разгорался впотьмах,

душа леденела, вспоминая брюнетку,

про нашу печаль и о наших грехах.

И всё же, где ты блуждала ночами?

С какими людьми, какие слова говорила?

Ты далеко, тогда мне очень печально,

любовь накрывает волной мои крылья.

Книга, падая в сумерках, просится в руки,

раненым псом мой плащ прикорнул на полу.