Мировая поэзия

И полностью отдан незнакомым привязанностям,

чтоб найти счастье в новом лесу и быть наказанным,

по чужому кодексу совести. Так слова покойника

перевариваются в живых кишках спокойненько.

Но в шуме завтрашнего дня и значимости жизни,

где, как зверьё, ревут дельцы под сводом Биржи.

Страдания бедных справедливы для привыкшего народа,

ведь каждый в клетке самого себя, почти обрёл свободу.

Многие будут думать об этом дне,

как каждый думает о своей судьбе.

С любым прогнозом согласимся пригодным.

Его день смерти был мрачным и холодным.

Неизвестный гражданин

(Этот мраморный монумент воздвигнут за счет государства в честь ХС/07/М/378)

О нём в бюро статистики нашли немного:

он тот, на кого никто не подал жалобы.

Все отчеты о его поведении гласили строго,

что в старомодном смысле он был праведник.

Он служил Большому Сообществу и всегда был годен,

ушёл однажды в отставку, лишь на время войны.

Всю жизнь работал на фабрике, никогда не был уволен

и был доволен своим работодателем, Fudge Motors Inc.

Он не был странным и не разносил заразы.

По мнению психологов он был даже очень популярен

и заплатил все взносы в наши профсоюзы,

среди друзей любил выпить. Вот такой был парень.

Пресса утверждает, он читал газету каждый день

и реагировал на рекламу во всех отношениях.

Он был полностью застрахован от всех проблем,

лечился, но был здоров без исключений.

Для полноценной жизни и современного успеха,

о преимуществах рассрочки он был осведомлён.

Он имел всё необходимое для модного человека:

машину, холодильник, кондишн и магнитофон.

Общественные исследователи довольны весьма,

что он всегда придерживался правильного мнения,

был мир, он был за мир и воевал, когда была война.

Он был женат, имел несколько детей для населения.

По словам демографа это было свойственно его поколению.

Учителя сообщают, что он был во всём примерным учеником.

Был ли он свободен? Был ли он счастлив? Вопрос сомнения.

Если бы что-то было не так, мы бы точно услышали о том.

Жертва

Взгляд был утерян, опустошён,

слезы из глаз текли ручьём,

треснула судьба и падала вниз,

с зимнего неба, как тихий каприз.

Любовь, её украли и захоронили,

под камнем в полночь, на могиле.

Ограбленное сердце умоляло тело,

забыть проклятия, что оно терпело.

Лицо краснело от злостного стыда,

сказать стало нечего больше тогда.