Мировая поэзия

Разум движется в пространстве

и как рыба, чувствует себя в воде,

в неописуемом убранстве,

он блудит по глубинам в пустоте.

Берегитесь бактерий и болезней

и дышите только кислородом.

Деревья становятся полезней,

наполняя эликсир природы.

Кто на крыльях, счастлив неизбежно,

несёт печаль свою, как вес

и двигается дальше безмятежно,

туманом заряжая суть небес.

Мы легко воспринимаем мысли,

поднимаясь все время в небеса,

понимаем и парим над жизнью,

их немой язык, предметов голоса.

Уинстон Хью Оден

(1907—1973)

Winston Auden

Музей изобразительных искусств. Брейгель

Старые Мастера не ошибались никогда.

Они страдали, им было всё равно,

их позиция не зависела от времени всегда,

даже если кто-то ел, или открывал окно,

или шёл вперед. Невозможно это позабыть,

как пожилые люди трепетно ожидают крах,

чудесного рождения, которого могло не быть,

а дети, чтоб не случилось, катались на коньках,

на опушке леса, или где-то на пруду.

Они никогда не забывали про то,

что муки идут своим чередом, а в углу,

всегда есть неприятное место,

где гуляют собаки и лошадь мучительно,

царапает о дерево свою спину язвительно.

Например, у Брейгеля в Икаре: всё обернулось так,

что во время катастрофы ни пахарь, садовник, рыбак,

возможно и слышали всплеск, чей-то крик,

но для них это было неважным провалом.

Сияло жгучее солнце, именно в этот миг,

исчезали в зеленой пучине ноги Икара.

Вода, изысканный корабль спокоен на волнах,

с которого должно быть, кто-то и видал,

как с неба падал мальчик. Судьба терпела крах,

который никого не взволновал.

Памяти У. Б. Йейтса

Он умер, когда были зимние метели.

Ручьи промёрзли, аэропорты опустели,

а снег закрыл лицо известных статуй

и градусник тонул во рту истекших суток.

Мы доверяли и слышали прогноз погоды,

день его смерти был темный и холодный,

далекий от болезни и от скверных слов,

от стаи волков и вечнозеленых лесов.

Речушка текла вдоль набережной.

Плачь скорби продолжался набожный.

Смерть поэта скрывалась от его стихов,

то был его последний день, он был таков.

День медсестер, сплетен и слухов,

все части тела его восстали духом,

пустота заполнила всю площадь рассудка,

безмолвие поглотило окрестностей промежутки.

Потоки чувств текли в поклонников зов,

теперь он разбросан среди ста городов.