ЕВРЕЯМИ СТАНУТ ВСЕ

Священники разных конфессий тоже побаивались этой темы

и в ответ на его вопросы,

пожимали плечами, отмалчивались

или крутили пальцем у виска.

Затосковавший Граф тайно ездил

советоваться с раввином-каббалистом

в свое поместье

в Корогоде

у Чернобыля.

Тот, в отличие от многих,

не счел его сумасшедшим

и отнесся к сказанному абсолютно серьезно.

Веселый раввин сообщил,

что из одной искры пламя не возгорится.

Нужно десять искр,

объединившихся добровольно,

совершенно добровольно.

Такой ответ Графу понравился.

Он долго еще представлял,

как десять искорок,

вместо того, чтобы навсегда погаснуть,

сближаются, льнут друг к другу

и остаются горящим огоньком.

Навсегда.

Но о чем все же говорил тот еврей

и где взять десять таких умных искр?

– Судьба мира зависит от десяти искр,

от их объединения, – добавил тогда каббалист.

Весной и летом камины гасили,

становилось жарко и скучно,

огненное волшебство исчезало —

не было вечерней темноты

и разлетающихся из камина искр.

Граф грустил.

Но был еще один источник идей.

Растерянный Граф побрел на Рынок.

Там, среди вонючей рыбы и кудахтающих кур,

он увидел волшебного китайца

в золотом халате, с тонкой бородкой и свисающими усами.

Перед ним стояла банка с рыбками-огоньками,

по словам продавца, летающими.

Огненно-золотая, да еще и летающая рыбка.

Да не одна, а несколько!

Тут никаких желаний даже не нужно загадывать.

В тот же миг Граф стал ярым поклонником Китая,

недавно родившегося сына назвал Конфуцием.

В его душе искрами порхали золотые рыбки.

Тут же в осиротевшие без огня камины

поставили аквариумы

с пламенеющими восточными рыбками.

Граф ждал.

Раскормленные твари питались, поправлялись и размножались,

но и не собирались никуда прыгать,

а тем более летать.

Краснопузые лжелетуны сыто дремали в аквариумах,

разочарованный Граф грустил в кресле напротив.

Нужна была новая идея.

Вдруг он вскочил и хлопнул в ладоши.

Забегали разбуженные слуги,

вспорхнула с дивана Графиня,

заревел испуганный Конфуций.

Граф велел распахнуть окна

и раздвинуть кружевные французские занавесы.

В комнаты влетел рой мух,

вскормленных Рынком и конским навозом улицы.

Рыбки в аквариуме напряглись и забеспокоились —

наконец, и у них появилась в жизни цель.