Третье небо

До места не пошлют флотилий парусных эскадру.

Но попадаю вопреки укладу жизни в царство заграницы,

не видевший ни с трапа птиц железнокостных,

ни с лестниц зверя рельсоходного поместья Рима, красок Ниццы,

далёких и недосягаемых, как космос.

Передо мной не монотонность небоскрёбов эры электроники.

Но амфоры и мачты кораблей усыпали песчаный берег.

Гомер сидящий, гостя встретивший, как мастер хроники,

распрашивает тут, как у ахейцев принято, во первых,

кто я и кто отец, кому князья все наши данники.

«Пер астера ат астра, – спросит, – чужеземец, ты идущий будто бы?».

Я заспешу с ответом, мол, с Гипербореи, пришлый ученик, с Гардарики.

У нас в почёте греческий огонь и процветает магия компьютера.

Он к солнцу повернёт главу, и просветленный лик свой явит он,

сказав: «Я знаю – за геракловы столбы уходит путь в страну Борея.

Почитывал Сократ перед принятьем ванны мне сказания Бояновы, —

способный паренёк: так в русский люде, в божествах уверен…»

Пройдут рабыни берегом, как корабли, покачивая амфоры;

достанут рыбаки из моря длинные, как наши речи, сети.

На всю гомеровских вопросов вещную преамбулу

мне, как ученику пред испытаньем, предстоит ответить.

Я знал учителей хороших, и таких – мудрее змия,

знавал и честных, настоящих, и простых, и хитрых.

но всё хожу я где-то рядом с истиной, не понимая мира,

как в лабиринтах Минотавра на брегах Калхиды.

В стенах наук я набирался мыслей необузданной романтики,

с философами кухонь издавна потачивал я лясы,

но грезились мне из других миров наставники,

и к берегам неведомым я в думах отправлялся…

«Учиться складу нужно так, – Гомер мне скажет, – как мечом владению»…

Я попрошу: коль в написании гекзаметром бои необходимы,

мне заменить их встречей с музами, гусей кормлением, —

волшебных птиц, спасавших некогда великолепья Рима…

В круженье дня хорош особенно гомеровский нетленный эпос,

но скоро тьма и нужен сон, иначе не увижу я рождавшуюся рано Эос.

– — – —

Мысь – ст. слав.«белка»

МЫСЛЕНАСЕКОМЫЕ

На природе в зелёной траве

суета насекомой жизни.

Двигаются в голове,

как букашки, разные мысли.

Словно жук рыжий, в белых пятнах

пробежала такая мысль,

что в тонах очень благоприятных

показалась вся наша жизнь.

А у мысли другой, рогатой

в черном цвете была броня…

Повстречались они, с той, в пятнах,

подрались и ушли, бронясь.