Катарсис

– Неужели вам самой не надоело слушать эту людскую молву и серьезно к ней относиться? – мама в середине комнаты с кухонным полотенцем на плече и блюдцем в руках отрицательно качает головой в знак несогласия.

– Лучше послушать и не остаться потом в дураках, чем как ты, не слушать никого, запас воды в доме должен быть, и много чего ещё. Вот что у нас закуплено? – я помню тогдашний спор.

– А ведь разговоры о войне шли уже не один день, а вы все смеялись надо мной – бормочет она теперь, глядя на только что брошенные отцом сумки с продуктами, мама в ответ возмущенно закатывает глаза, и я понимаю, что начинается новая стычка, но это вовремя останавливает появившийся дед.

– На, возьми -он протягивает бабушке три купюры- вероятно почти все его накопления от совсем маленькой пенсии. -Купи что нужно, не пропадет – добавляет он.

Я оставался сидеть на старом диване с той самой любимой книгой, как вздрогнул от очередного хлопка двери. Я очень удивился, когда у порога вновь появилась бабушка, ведь, я не мог ошибиться, и я не засыпал, она вышла лишь десять минут назад, а теперь снова была здесь, все также сжимая в руке дедушкины купюры.

Я подумал, что вероятно бабушку по пути убедили в том, что нет необходимости в том, чтобы закупаться едой и сейчас она успокоит и нас или возможно Молотов следом объявил о том, что никакой войны все же не будет и вообще, все это жуткая ошибка, но только не сразу я заметил слезы на ее лице, однако они могли бы быть и слезами счастья, слезами умиротворения, если бы не это отчаяние в ее глазах.

– Что же мы делать будем? – вскидывает она руки навстречу шагающему деду. Магазины пусты! Ничего нет, как же так? Что мы будем делать?

В комнату услышав бабушкин крик вбегает мама, она растеряна от происходящего, но гордость еще долго не позволяла ей признать критичность ситуации. Каждый из них чувствовал себя потерянным и был глубоко потрясен, и только дед вымолвил:

– Нельзя впадать в отчаяние, давайте подумаем, как быть – сказал он.

В итоге они договорились дождаться нашего отца и посовещаться с ним, в конце концов в нашем большом городе есть масса других магазинов и не могло быть так, чтобы все они были пусты. Идти было уже небезопасно, народ уже был предупрежден о начале войны, а значит в любой момент могло случиться что угодно.

– Что же мы делать то будем, что? – бабушка говорила с мамой на кухне, уже какой раз повторяя эту наводящую ужас фразу, и они даже не заметили, как я зашел.