Поза трупа

Зато сама выглядела – глаз не оторвать – короткое серебристое платье с блестящими чешуйками.

– Привет, – Сергей открыто подошел к ней.

– Ой, здравствуйте, – кажется, она обрадовалась, а может, испугалась. Протянула руку. – Где еще встретишь своих клиентов?

– Ага, – он пожал узкую ладонь, чуть сильнее, чем требовал этикет. – Клиентов. Точно.

Заказал двойное виски, подождал, пока закончат светский разговор. Эти двое были командированными из Новосибирска, приехали на конференцию, пытались выяснить у симпатичной девушки, что еще есть интересного в Москве.

Конечно, и в клуб зашли исключительно ради краеведческого интереса.

– Ты меня что, правда, не помнишь? – спросил Сергей, когда она повернулась к барной стойке.

– Помню.

Маша скромно помешивала соломинкой «Лонг-Айленд». Судя по ее виду, первый.

– Что ты помнишь?

– Это экзамен?

Посмотрела с вызовом – лицо прямо злое.

– Да нет.

Куприянов задумчиво звякнул льдом.

– Сегодня будешь танцевать?

– Сейчас только выпью.

А с ней непросто.

Надо ловить настроение. Хотя в то же время Куприянов хорошо ее понимал. Вот в чем дело. Он все понимал, несмотря на то, что она пыталась его запутать. И поэтому нисколько не испугался напускной строгости.

– Зачем ты это делаешь вообще?

– Что делаю?

– Ну… я вот, например, недавно развелся, – объяснил Куприянов. – Поэтому сейчас бухаю. А ты?

Она промолчала.

– Почему развелся?

– Не знаю. Она… не заводила меня, наверно.

– Ясно.

С каждой минутой народу прибывало.

Люди заходили, осматривались, заказывали алкоголь, готовясь к представлению.

– Так, значит, на нудистском пляже загорела, – вернулся к старой теме Куприянов. – А я в Куршавель ездил. Тоже, видишь, загар немного есть. С корейцем познакомился там. Вот такого роста. Но очень храбрый. Ногу сломал.

Маша не улыбнулась – с некоторыми женщинами ужасно сложно шутить.

– И как там?

– Хорошо. Жаль, что не с тобой.

– Чего?

– Я говорю, главное, оставаться самим собой. Ты, кстати, не читала «Луну и грош»?

Она помотала головой.

– Я сейчас читаю. Главный герой Чарльз Стрикленд был биржевым маклером. А когда ему исполнилось сорок лет, бросил работу, жену и детей. Уехал на Таити, чтобы стать художником. Вообще это история Поля Гогена…

Маша слушала задумчиво, глядя в сторону. Куприянову показалось – может, она вообще не знает, кто такой Поль Гоген.

– А тот мужчина… с которым ты рассталась… вы давно с ним не общаетесь?

– Не помню.