Поза трупа

Может, это у нее такие методы? О’кей.

На следующий день Сергей нашел ее страницу в фейсбуке. Это оказалось непросто. Группа «От заката до рассвета» насчитывала двести тринадцать подписчиков. Один из них, поклонник гоночных тачек и боев без правил мускулистый Виктор Прокопенко, со скрещенными на груди в стиле мистера Пропера руками – то ли в шутку, то ли нет быковал на камеру. Он выложил на своей странице фотку, где, как охотник с добычей, позировал у знакомой стойки, крепко зацепив Смирнову за талию. На Марии Игоревне было платье цвета фламинго, в руках старый добрый «Лонг-Айленд».

Рядом комментарий: «Nashamasha лучше всех». Интересно, что это значит?

Линк вывел Куприянова на нужную страницу. У Маши было сто семьдесят пять френдов и всего несколько фотографий: на фоне логотипа «Гарант Антея» в жакетике и юбке, на пляже с галькой и в дыму от кальяна на заросшем сорняками дачном участке в окружении подруг. Из информации о себе Маша указала только, что закончила Юридическую академию, живет в Москве, любит торговый центр «Цветной», дизайнера обуви Кристиана Лабутена и Центр Боевых искусств Виктора Прокопенко.

Еще она перепостила несколько видео про нежные отношения собак и кошек, обошедшую Интернет фотографию заросшей вьюном железной дороги, какой-то пасквиль на Навального, собственные снимки цветов, клипы с танцами, статью про тайм-менеджмент, а также прикольные открытки типа «В юности Васю называли вальтом, потому что его били дамы».

Промаявшись пятницу, уже к десяти часам Сергей открыл дверь в клуб и столкнулся с охранником, тем же пандообразным блюстителем нравственности, который стоял на посту неделю назад.

– Паспорт покажи, – огорошил его тот.

– С какой стати? Я, что, похож на семнадцатилетнего?

– Так положено.

– Кем положено?

– Правила клуба.

– В прошлый раз не просили. – На Куприянова был устремлен сонный ненавидящий взгляд.

– Вот страна. Чего хотят, то и делают…

На стойке танцевала только одна девушка, похоже, местная go-go-заводила – лет восемнадцати, в клетчатой рубашке, завязанной калифорнийским узлом над детским животиком, в маленьких джинсовых шортах и порванных колготках.

Истинный вкус пятницы был ей еще не знаком, но она уже всеми силами стремилась в пропасть.

Маша накачивалась «Лонг-Айлендом» в дальнем конце стойки между двумя одинаково пресными гражданами в песочно-серой гамме: на одном из них были очки и костюм, на другом – рубашка с ручкой в нагрудном кармане. Адвентисты седьмого дня, не иначе.