Конторский раб

Маленькие глазки сонно и безразлично взглянули на нас. Внешне он напоминал кабана, забравшегося в густой, путаный кустарник, где устроил себе логово и чувствовал себя там спокойно и уверенно.

– Новый сотрудник, – сказал кадровик и положил бумаги на стол.

Гражданин взял листы толстыми пальцами, просмотрел, откладывая по одному на край стола. Один изучал достаточно долго. Подняв на меня свои сонные глазки, спросил голосом хриплым, но с ноткой интереса:

– Как я вижу, ваш послужной список весьма и весьма обширный.

Я удивленно поднял бровь и ответил, почти не задумываясь:

– А я работы не боюсь. И потом, знаете, там, на улице, кризис и, слава Богу, что хоть такая работа досталась. Скоро никакой не будет.

Гражданин понимающе кивнул, расписался где-то внизу, наискосок, и, вернув кадровику пачку листов бумаги, погрузился в прежнее дремотное состояние с широко открытыми глазами и отсутствующим взглядом, направленным на экран компьютера, что означало – наш визит в «охранное отделение» завершен.

Конторка-то мелкая, да и дела ведутся в ней скромные, но службой безопасности уже обзавелись и посадили в нее ни какого-нибудь сторожа, прислали генерала милиции, в отставке, конечно же, чьи «корочки», как мне сообщили по секрету позже, когда я обосновался здесь, и с завистью в голосе, позволяют ему ездить по «встречке».

А зачем там ездить-то? Странный народ какой-то – завидуют всяким глупостям, убиться же можно, да и других поубивать… Может, этим людям подобное доставляет удовольствие?.

Ну, что тут добавить? Я только и сделал, что развел руками. Остается лишь порадоваться за тех, кто не бросает себе подобных на произвол судьбы и вглубь не сформировавшихся рыночных отношений, даже тогда, когда они отправлены в отставку.

Про стол

Пошли дальше по коридору, подошли к одной из дверей, вошли без стука.

В комнате сидели четверо: женщина преклонных лет, девушка и какой-то молодой человек. Все встрепенулись при нашем появлении, отложи дела свои, оторвали взгляд от бумаг и экранов.

В углу спрятался четвертый – начальник этого отдела, старичок сухонький, видимо досиживал последний годок перед пенсией.