~ Плоды осени ~

Дверь кряхтела, но не вырывалась. Когда я полировала ручку, ей было щекотно и она повизгивала, но в конце концов мы справились с первой частью работы.

Пошерканная дверь развеселила меня. Я вспомнила Чупу – как сама пыталась подстричь его в стиле льва. Было жарко, и кот мучился в толстой шубе. Я тогда работала внештатником и ела на обед гречку с макаронами, сама не была в парикмахерской уже полгода, поэтому не могла отвезти Чупу к грумеру. Мой кот был послушный, а я очень старалась. Должно было выйти претенциозно, а получилось нелепо: клочки шерсти на макушке торчали как маленькие рога, бока и хвост выглядели так, будто кот прилег в лужу клея, а потом резко встал и оставил там шерстяные острова.

Так и дверь – стала клочковатой, нахохлилась. Но я уже открыла лак и погрузила в него кисточку…

Маляр из меня вышел получше кошачьего парикмахера: в детстве нас с братьями отправляли в бабушкин дом каждый год – красить подоконники, белить стены.

После работы я раскрыла балконные двери и все форточки, и надела пальто.

– Я пойду в магазин. Ты жди, – сказала я двери. – В комнате едко пахнет, нужно, чтобы проветрилось. И купим тортик в честь обновы!

Дверь утвердительно муркнула в ответ. Она теперь была орехово-спелой, лоснящейся. Розовый свет из окна расчерчивал ее досочки полосами.

Тот день очень сблизил нас. Я стала лучше понимать мою дверь. И даже с каким-то особым уважением начала относиться к другим дверям – пусть они не живые, но все же родственники моего питомца.

Объявления «Не хлопайте дверью» я с тех пор замечала везде и чувствовала в этом особое, новое правило жизни, как священный завет, как духовное открытие.

* * *

Много счастливых дней провели мы с дверью. Я купила ворсистый голубой коврик и постелила около нее. Я любила садиться на этот коврик, прислоняться спиной к двери и читать ей вслух. Еще мы придумали игру: я бросаю резиновый мячик – она отбивает. А когда я возвращалась домой печальная, дверь слушала мои жалобы и негромко скрипела в ответ: «Вуррр-вуррр».

Но все изменилось в один вечер.

Позвонила старушка, хозяйка квартиры.

– Не будем продлевать договор, – сказала она. – Вы, милая, найдете комнаты и получше. Дочка будет продавать квартиру. Жалко, что у вас денег нету. А то вы хорошая – только вам бы и уступила, но это ж целый миллион! А откуда у журналистки миллион. Но вы порядочная. Я бы вам, но у вас нету. А то – я бы вам.