Никита Славянинов. Роман в стихах

22

Встает Никита утром рано

и на занятия спешит,

из школы – на фортепиано

он музицировать бежит,

потом кружок факультативный:

английский, шахматный, спортивный

(мне всех его занятий круг

перечислять здесь недосуг).

Впадать не торопитесь в жалость:

зачем муштруют, мол, дитя?

Ему давалось все шутя,

была неведома усталость,

в нем, извергая лаву сил,

вулкан энергии бурлил.

1.23

При строгом внутреннем порядке

повсюду можно успевать:

Никита, в качестве разрядки,

любил дензнаки рисовать

и с непонятной нам охотой

свои придумывал банкноты

(преобладал зеленый цвет

и в рамке собственный портрет).

На вышесказанном вниманье

не собираюсь заострять,

ведь детство нужно уважать

и относиться с пониманьем,

как ни казалась бы чудна

игра растущего ума…

1.24

Перед собой не ставлю цели

пускать по праву старшинства

в него критические стрелы,

другим забита голова:

как написать в простой манере

портрет Никиты в интерьере

тех достопамятных времен —

на фоне реющих знамен

и мелкой барабанной дроби,

высоких слов, больших идей

и марширующих детей

(чтоб говорить о том подробно,

романа данного формат,

пожалуй, будет маловат).

1.25

Смотрели мы на ту эпоху

глазами чистыми детей,

не все казалось нам так плохо,

как представляется теперь.

В поре застойного расцвета

была тогда Страна Советов.

Рулил державой сверхгерой,

а мог ли справиться иной?

Ведь нас призвать к порядку можно,

лишь ткнув под ребра пистолет

(в чем по делам минувших лет

удостовериться несложно).

Закон – узда для простаков,

а не для хитрых дураков.

1.26

Как водится, в воде застойной

бродило что-то и гнило,

могли мы наблюдать спокойно,

как деградировало зло:

в поэтов больше не стреляют,

а лечат или высылают,

заботой все окружены,

за что кричать «ура!» должны,

держа равнение в колоннах,

в руках сжимая красный флаг

и с партией сверяя шаг.

Дождались счастья по талонам

и коммунизменных чудес,

к труду утратив интерес…

1.27

Дух несвободы и лукавства

висел и над детьми тогда

(не скрою, что частенько галстук

краснел в кармане от стыда).

Признаться вынужден публично:

Никита был куда практичней,

и в ситуации любой

к верхам тянулся наш playboy.